Трансляции
  • Нет ни одной трансляции.
  • Иван Исаев

Ольга Завьялова: "Мне кажется, если бы не эти отборы в Цахкадзоре, мы бы лучше выступили в Оберстдорфе. Просто выхлестнулись мы там, вот и всё"

Опубликовано: Журнал №32


— Ну, расскажите, Оля, как у вас сезон складывается? Мы с вами последний раз встречались в Дёмино примерно месяц назад — вы там были такая замученная, помните?

— Помню, как не помнить.

— Мне так было непривычно видеть вас в таком состоянии, потому что перед этим мы с вами виделись два года назад, когда вы всё в том же Дёмино «звенели» перед Валь ди Фиемме, помните? И два года назад после Дёмино вы стали чемпионкой мира. А перед этим чемпионатом мира у вас были другие ощущения, настроение?

— Да, совершенно другие.

— Вы по-другому как-то готовились в этом году?

— Конечно. Андрей Александрович каждый год нам меняет подготовку, и в этом году мы все на объёмах сидели. Поэтому и не было результатов в Дёмино, у нас не было скоростной работы за плечами, то есть это была совершенно другая ситуация.

— Он убедил вас, что надо готовиться именно так? Как он это всё мотивировал?

— Ну, как мотивировал? Во-первых, говорит, в тренировочных планах нельзя каждый год повторяться. Это и вам надоедает, и не будет прироста в результатах. Во-вторых, он считает, что именно такая работа нам нужна для следующего, олимпийского сезона. Мы проделали в этом году очень большую работу, у нас где-то по тысяче километров получалось в месяц. На тренерском совете в Острове Грушин зачитывал, кто сколько сделал километров по месяцам. И оказалось, что мы от ребят вообще ничем не отличались, у нас объём даже больше был.

— Сколько?

— Каждый месяц по 1000 с лишним получалось.

Результат вдумчивой работы со спринтерами в сборной Швеции. В женском финале сошлись три шведки и канадка Сара Рённер (вскинула руки вверх в правой части кадра), сумевшая оттеснить с третьей строчки пьедестала почёта шведку Анну Дальберг.
Результат вдумчивой работы со спринтерами в сборной Швеции. В женском финале сошлись три шведки и канадка Сара Рённер (вскинула руки вверх в правой части кадра), сумевшая оттеснить с третьей строчки пьедестала почёта шведку Анну Дальберг.

— Это в летние, осенние месяцы?

— И в летние, и в осенние, и даже на вкатывании в Вуокатти, хотя там не было особых условий, снег почти весь растаял, но всё равно как-то умудрились мы объём сделать. С тем годом, когда мы готовились к чемпионату мира, просто не сравнить, у нас намного больше был объём в этом году. То есть мы пошли на это сознательно. Но, в принципе, он говорил, что мы должны выйти к чемпионату мира, должны в форму войти, я, говорит, вас специально придерживаю. Но что-то не получилось. Мне кажется, что ключевая ошибка была сделана в Цахкадзоре.

— Подождите, вы в Цахкадзоре так хорошо выступили, в первой гонке победительнице всего секунду уступили…

— Да, хорошо выступила.

— А если бы выиграли, вторую гонку уже не побежали бы?

— Я думаю, что нет. Бояринов мне сказал: если бы ты выиграла, я бы тебя тут же домой отправил. Да, если бы там выиграть первую гонку (очень мечтательно)…

— А так вы всё ещё не попадали на чемпионат мира, и вам пришлось остаться на вторую гонку?

— Да, пришлось оставаться. Но там ведь не только разыгрывалось место в команде, там ещё и разыгрывалось, кто на какой дистанции выйдет на старт, это тоже играло свою роль.

Группа лидеров уходит на последний круг тридцатки. Увы, среди них уже нет чемпионки мира Валь ди Фиемме на этой дистанции Ольги Завьяловой.
Группа лидеров уходит на последний круг тридцатки. Увы, среди них уже нет чемпионки мира Валь ди Фиемме на этой дистанции Ольги Завьяловой.

— И что, вы там сильно выложились?

— Выложилась прилично. Я думаю, мне там спринт не надо было бежать, есть у меня такое подозрение (улыбается загадочной улыбкой леонардовской Моны Лизы)… Я как бы делилась с Андреем Александровичем своими сомнениями, говорила ему об этом, а он мне: «Нам надо для скорости». У нас было мало до этого стартов, он говорил, что нам старты нужны. А когда последнюю гонку пришло время бежать, я вообще не хотела выходить на старт, у меня такое состояние было…

— Спринт там в середине программы был?

— Да. Когда я там выходила на старт третьей гонки, у меня голова кружилась, состояние было какое-то болезненное. Думаю, что ж такое, не пойму? Вышла на старт и решила — как пойду, так и пойду. Шла потихоньку, видимо, когда такое состояние, на грани, то уже не ощущаешь, не чувствуешь скорости. И, как ни странно, нормально пробежала.

— И какой вы там были?

— Первой! Я ещё 15 секунд выиграла у второй. Не знаю, почему так получилось, вроде ведь чувствовала себя нехорошо. Не знаю…

— И что после этого?

— После этого мы с Леной сразу же уехали, билеты поменяли и уехали. И состояние было — какое-то нехорошее… Лежу на кровати влёжку. Надо сумку собирать, а я никакая. Так вот полежу, встану — сумку пособираю, снова полежу. И так целый день. И самое интересное — после гонки у меня температура 37,2 выскочила, я улетала уже с температурой. И думаю: «Ну, всё, привет, наверное, заболела или что-то случилось со мной». Ещё давление низкое было, 100 на 80.

— И вот вы приехали в Оберстдорф. Как здесь себя почувствовали?

— Судя по этапу Кубка мира в Райт-им-Винкле, который мы с Женькой Медведевой выиграли за четыре дня до чемпионата, всё было нормально. Ну, а потом, не знаю… Видимо, 6-е место в первой гонке сыграло какую-то свою отрицательную психологическую роль.

— Вы были недовольны собой?

— Конечно. 30 секунд проигрыша на десятке — это много. Это был не мой результат, особенно имея в виду, как я за четыре дня до этого пробежала на этапе. А через два дня на дуатлоне меня что-то уже совсем вырубило. Причём классическую часть нормально пробежала. А вот на коньковой — «поплыла»… Я не знаю — может, я не восстановилась после десятки, может, какая-то другая причина, может, действительно, Цахкадзор, эти отборы сыграли свою роль. Но мы с Бояриновым разговаривали, вроде бы всё делали по науке, на двенадцатый — тринадцатый день после гор я вообще должна была летать. А ничего такого не было. Не знаю, мне кажется, всё-таки в Цахкадзоре всё дело. Видимо, в этом ошибка. Посмотрим, что на остальных этапах Кубка мира будет, — потом, после сезона можно будет выводы какие-то делать.

— А почему вас в эстафету не поставили?

— Не знаю, у нас там свои игры.

— Какие такие игры?

— Вяльбе сказала: «Она «встала» на гонке, зачем мы будем ставить её в эстафету?» Хотя я у Медведевой выиграла коньковую гонку в очной ставке. И в дуатлоне, в принципе, первую часть классикой я тоже пробежала нормально, это потом уже я в коньке «поплыла». Но не поставили.

— А что, сейчас всё Вяльбе решает?

— Да, она все решает.

— А Логинов?

— Можно сказать, что нет.

— Любопытно.

— А потом же меня ещё и на спринт запихали. Мы вообще не планировали участие в спринте, причем Вяльбе спрашивала у Бояринова: «Ольга побежит спринт?» Он: «Нет, не побежит, мы не планируем». Она: «Хорошо». Вдруг вечером после ужина на собрании я узнаю, что всё-таки бегу. У меня ни лыжи не откатаны, ничего! Ну, как вот так? Мы к Логинову, Логинов: «Ну, я не знал о такой ситуации, извините, я разберусь…» Короче, весь сезон душили и тут продолжали душить.

— А что значит душили?

— Ну… У нас же в Тауплицальме тоже проблемы были. Иногда на этапы выставляли далеко не по спортивному принципу. То есть Лопухов своих девчонок запихивал бежать, а мы оставались в декабре без стартов. Ту же Артемову пихал…

— Естественно, он ратовал за своих девочек.

— И что — где она сейчас, эта Артёмова?

— Хорошо, а сегодняшняя гонка, «тридцатка»?

— Сегодняшняя? Да нормально всё, сама виновата.

— В чём?

— Упустила лидеров на четвёртом круге. На четвёртом или на пятом? Нет, на пятом.

— Да у вас там как-то… Вы там рвались на группы, собирались, снова разрывались, и снова собирались.

— Да, Наташка там подергала всех — будь здоров. А я тоже… Ехала бы себе спокойно, и ехала, так нет... Я просто человек эмоциональный.

— Что вы за ней помчались-то на втором круге?

— На втором?

— Да, там за ней Куркина пошла, и вы.

— Может, на третьем?

— Мне показалось, что на втором.

— Да я же вот и говорю — не надо было.

— Посмотрите, Бьорген на протяжении всей дистанции сидела на плечах...

— Нет, она тоже выходила. Вы, может быть, не видели, но она выходила вперед, дёргалась тоже. Там многие пытались дёргаться, но бесполезно было. Да, будет урок на будущее. Просто в таких гонках с масс-старта надо действительно отсиживаться, а потом уже…

— Но вы сегодня вроде бы особо и не выходили вперед?

— Так получалось, что я иногда и вперёд даже выходила. Но я пыталась спокойно идти при этом. Но всё равно, видимо, это сказалось в итоге.

— И как настроение теперь?

— Да ладно… Слава богу, всё закончилось.

— Сейчас, Оля, эти объёмы дома «переварите», да на следующий год как дадите?

— Да, дадим… (улыбается). Будем смотреть, делать выводы.

— Но вы будете дальше работать с Бояриновым?

— Я ни к кому другому не пойду работать, только с Бояриновым буду.

— Почему?

— Я не хочу работать с Лопуховым, он очень плохо общается с девочками, постоянно кричит на них. Ну что я, девочка маленькая, что ли, чтобы на меня орали? Зачем мне это надо?

— Алена Сидько из-за этого от него ушла?

— Конечно. С ним очень тяжело работать. Мы с Бояриновым можем спокойно поговорить, всё обсудить, у них же… И вроде бы у них дружная команда, а на самом деле девчонки жаловались — всё время живут в какой-то напряжённости. Но, может быть, так и надо, результат ведь есть?

— А вы считаете, что есть результаты?

— Нет, кстати, я считаю, что нет результатов. На самом деле у нас Юля и Вася отличились, а так, чтобы команда… Нет, не сказала бы. Всё равно какой-то провал произошёл. Мне кажется, если бы не Цахкадзор, если бы не отборы эти, мы бы лучше выступили. Просто выхлестнулись мы там, вот и всё. Возьмите ту же Чепалову — Юля в Цахкадзор приехала за пару дней до стартов, прошла их, не упираясь, и уехала. А мы-то отбирались. У меня ещё и очков, как назло, не было, поэтому пришлось там «костьми ложиться».

— А есть какой-то иной вариант подготовки, не связанный с отборами в Цахкадзоре?

— Да конечно — раньше отобраться на равнине, как перед тем чемпионатом мира сделали, и ехать дальше в горы, спокойно готовиться. И потом, подумайте — стартовать на высоте в 2.000 метров, ну куда это? И ведь не только у меня одной такое состояние там было, многие жаловались, что и голова болит, и давление. Давит всё это, тяжело. Я не думаю, что здесь ошибка тренеров — это ошибка руководства, загнавшего нас туда.

— Я слышал, что Бояринова теперь из команды уберут?

— Слухи ходят, в принципе.

— Из-за того, что Вяльбе создаёт единую команду?

— Да, и будет один тренер.

— И ваши действия в этой ситуации?

— Я с Бояриновым вместе и уйду.

— Подождите, а почему не остаться со сборной командой?

— Потому что я людей не продаю. Человек вкладывает в меня на протяжении трёх лет свои силы, видит меня, надеется... Я коней на переправе не меняю.

— Оля, но вы же должны понимать, на что вы себя обрекаете. Вот он, пример Грушина, перед глазами. И его учеников, собственно говоря, тоже. Вас ждет нелегкая судьба.

— Я просто верю в него, вот и все. Вместе чего-то добились, вместе и дальше пойдём.

Оберстдорф, 26 февраля 2005 г.

 

Юлия ЧЕПАЛОВА:

У МЕНЯ ТАКОЙ ПРИНЦИП: БЕЖАТЬ И НЕ ОГЛЯДЫВАТЬСЯ

— Юля, это был самый успешный чемпионат из всех, в которых вы принимали участие. Вы довольны?

— Конечно, довольна. Думаю, что если бы меня в Рамзау в 99-м году на чемпионате мира выставили, то у меня и там была бы медаль.

— А почему вы вдруг про Рамзау вспомнили?

— Потому что меня там просто уволили. Очень обидно было… Сейчас, по прошествии нескольких лет, всё вспоминается…

— Давайте вернёмся в Оберстдорф, вспомним гонку на десять километров свободным стилем. Как получилось, что вы с Нойманновой в первой гонке разошлись в секунду?

— Я бежала впереди, а она сзади — вот и все... Сзади намного легче идти, ведь ты обладаешь всей необходимой информацией.

— Что вам на трассе говорили в этот момент?

— Что проигрываю шесть секунд. Я уже была уверена в этот момент, что буду вторая. Но на всякий случай решила попробовать ускориться — думаю, а вдруг она не так сильно пройдёт финишную часть? Но не получилось. Я и на этапе Кубка мира в Райт-им-Винкле девчонкам ближе к концу гонки около 8 секунд проигрывала, и тоже решила попробовать отыграть на финише, но в итоге успела сократить только до 1,8 секунды.

— То есть у вас хорошо получается финишное ускорение по сравнению с другими?

— По крайней мере, я попробовала.

—А тут не вышло до конца дожать?

— Да и в Райт-им-Винкле тоже не вышло…

— А вторая гонка, чемпионская?..

— Вторую гонку я уже на злости, наверное, бежала. Естественно, очень на неё настраивалась.

— Юля, поделитесь своими ощущениями: почему вы так легко с Бьорген в дуатлоне расправились, а через день, в эстафете, всё получилось с точностью до наоборот?

— Сломалась я, видимо, психологически. Так же как, впрочем, и она в первой гонке. Я в дуатлоне сзади бежала — это легче намного. А на эстафете пришлось идти впереди и ей трассу торить. Тогда снегопад был, и получилось, что я ей лыжню укатывала.

— Вы не пытались пропустить ее вперед?

— Пыталась.

— И что?

— Бесполезно.

— Ну что, вы прямо останавливались?

— Нет, останавливаться было опасно, потому что сзади шли остальные конкуренты. К тому же на втором круге меня практически никто не вёл по трассе, а тогда, оказывается, мы с Марит уже намного от остальных девчонок оторвались. Если бы я знала, то, может быть, вообще остановилась бы и подождала, пока она выйдет вперёд.

— А оглянуться нельзя было?

— Я никогда не оглядываюсь назад. У меня с детских лет принцип такой: бежать и не оглядываться.

— Ну, хорошо, Бьорген выстреливает у вас из-за спины, и что? Для вас это было неожиданностью?

— Да нет, я готова была к этому, но я-то уже устала, и она об этом знала. Поэтому она и ушла от меня так легко. Так же, как и я на дуатлоне знала, что ей тяжело, что она уже устала, и спокойно её обогнала.

— А как вы решились бежать спринтерскую эстафету? Со спринтом вроде бы понятно, почему вы не побежали, это не ваше, это классика…

— Я посчитала, что на эстафете есть возможность зацепиться за медали.

— Но ведь вы поначалу не планировали бежать спринтерскую эстафету?

— Нет, не планировала. Но была вероятность, что мы хотя бы в тройку можем попасть. Просто я посмотрела, шведки — они вроде бы только классикой бегут… В общем, посчитала, что шанс у нас есть.

— А почему на первом этапе? Сильнейший в таких эстафетах обычно всегда бежит последний этап?

— Я ведь уже бегала первые этапы. В Сестриере мы с Алёнкой вместе в команде бежали: я — на первом, а она — на последнем этапе. И в данном случае последний этап был бы тяжелее, потому что там бороться нужно на финишной прямой, отдавать все силы, а мне еще тридцатку надо было бежать…

— У нас среди журналистов посчитали, что вы просто решили в очную борьбу после эстафеты с Бьорген не вступать...

— Да, и это тоже. Если бы мы бежали с Бьорген на одном этапе, то мы бы обе ухряпались там до полусмерти. А ведь обеим ещё тридцатку надо было бежать. Потому что, если посмотреть протоколы, мы с ней по времени бежали свои этапы секунда в секунду. Мы бы друг друга в этой эстафете затаскали до полусмерти.

— Но при этом, глядишь, у России была бы не бронза, а серебро?

— Всё, что ни делается — к лучшему. У нас вообще в спринтерских эстафетах до сих пор никакой медали не было.

— А на тридцатку классикой решились выйти почему?

— Я изначально хотела бежать эту дистанцию.

— Классикой?!

— Да.

— Рассчитывали на что-то?

— Нет, я ни на что не рассчитывала — просто так, для себя. Последний раз я бежала тридцатку классикой в 2002 году, в Солт-Лейк-Сити, и вот теперь в Оберстдорфе решила тоже попробовать. Ой, как же мне вчера плохо было!

— Видели мы вчера ваши страдания на финише. А что случилось?

— Не рассчитали… Я тренерам не сказала, что потеряла здесь уже 4 килограмма, и они колодку мне намазали как обычно. Когда пробовала лыжи, толкалась резко, всё было вроде бы нормально, а бежали мы не резко, обыкновенно, дистанция-то длинная…

— Бежать пришлось на отдаче?

— Да. Я ещё только стартовала, а девчонки мне говорят: "О-о-о, Юль, да тебе домой пора!" (смеется). Говорю — ничего, зато катят лыжи хорошо, добредём.

— Как поживает ваша "Chepalova team"? Что это вообще такое?

— Это команда. В команду входят спортсмены, сервисмены, тренеры, массажисты.

— А кто конкретно?

— Михаил Сибирцев, Любовь Черепанова, Сергей Щучкин с Рочевой. Правда, Рочеву уже забрали в клуб Рочевых, но ничего… и, соответственно, я, мой папа и Дима.

— А Любовь Черепанова — это кто?

— Массажист.

— Удается привлекать в вашу команду спонсоров?

— Пока мы не занимались этим — нам некогда. Весной приступим. С Адидас вот уже говорили насчет экипировки — экипировку они нам дали... И в дальнейшем они будут помогать.

— А в Адидас на вас не обижены после всех этих судебных исков? Они с вами продолжают работать?

— Мы в любом случае сможем договориться, найти общий язык.

Андрей Краснов 1044 20.04.2020
Рейтинг: 0 0 0