Жизнь как железная дистанция. Алексей Панферов в гостях передачи Сергея Медведева "Археология"

МЕДВЕДЕВ: Добрый вечер. Это программа «Археология», в студии Сергей Медведев. Наши давние слушатели уже, конечно, знают, что тема спорта, особенно любительского спорта, занимает особое место в нашей программе и, естественно, в моем сознании, как самого спортсмена-любителя. И в кругу моих знакомых, друзей очень много спортсменов.
Вы знаете, люди удивительные, каждый по-своему, потому что, собственно, те причины, которые заставляют вполне обычного человека отрывать огромное время от жизни, от семьи, часы, десятки часов иногда в неделю тренироваться, выходить на международные соревнования и при этом вести нормальную жизнь – причины эти совершенно разные. Но все люди эти по-своему удивительные и замечательные.

Среди этих людей есть некая когорта «железных» людей. Я думаю, что многие из вас знают, что есть такое соревнование «Ironman». Это триатлон на «железную» дистанцию легендарный, который состоит из трех дисциплин, которые подряд выполняются: человек плывет почти 4 километра в открытой воде, в море или в водоеме каком-то, затем едет на велосипеде 180 километров, а затем бежит полный марафон – 42 километра. Все, кто это выполняет, называются «Ironman».

Так вот, сейчас напротив меня сидит человек, который не просто несколько раз Ironman, а Ultraman. Человек, который проплыл 10 километров, затем проехал на велосипеде 421 километр, а затем пробежал 85 километров, сделал это около месяца, двух месяцев тому назад – в августе 2013 года. Зовут этого человека Алексей Панферов. Добрый вечер, Алексей.

ПАНФЕРОВ: Добрый вечер.

МЕДВЕДЕВ: И в мирской жизни, так сказать, в обычной жизни, он у нас управляющий партер «NRG». Как я понимаю, это «New Russia Growth»…

ПАНФЕРОВ: Так и есть.

МЕДВЕДЕВ: …Компания инвестиционная. И мы хотим сегодня поговорить с Алексеем о спорте, о том, какая, собственно, существует мотивация для того, чтобы такие совершенно запредельные дистанции покрывать, и о том, какую роль спорт сыграл в его жизни, в том числе в таких неожиданных поворотах его жизни.

Ну так как, Алексей, к тебе как к Ultraman обращаться теперь? Что это за соревнование было? Что тебя вообще подвигло на такие дистанции?

ПАНФЕРОВ: Можно как к Ultraman, можно как к обычному человеку. Все дело в том, что в этом году я собрал много новых титулов, помимо «Ironman». Год начался с титула «Strongman». Это формат японской «железной» дистанции. Она немного отличается от классики. Любопытно, что все японцы на финальный старт «Strongman» попадают жестким квалификационным отбором, и только иностранцы приглашаются как своего рода celebrity-участники, сильные любители и профессионалы.

Мы имели честь быть приглашенными на эти культовые соревнования, проходящие на далеком острове японском, который ближе к Тайваню, и так же далек от Токио, как и этот остров от всего континента.

МЕДВЕДЕВ: Как остров называется?

ПАНФЕРОВ: Это близкий к Окинаве остров, мне сейчас название сложно…

МЕДВЕДЕВ: Рядом с Окинавой?

ПАНФЕРОВ: Ну, от Окинавы это лететь еще в сторону Тайваня один час 20 минут. Я сейчас постепенно вспомню название, оно не такое простое, уже вылетело с марта месяца из головы. Но любопытное соревнование, которое неожиданно превратилось в дуатлон из-за проблем со штормом. Это такая зона циклонов. В последний момент буквально за 20 минут до старта было принято решение вместо плавания сделать дополнительный бег длиною в 7 километров. Итого в этот день мы почти 50 пробежали.

И это было достаточно любопытным испытанием, потому что я аховый пловец, а велосипед и бег – это мои сильные стороны. Поэтому если бы не поломка на трассе, то я вполне мог бы претендовать на приход в первой десятке из 1600 человек, что для меня было довольно любопытным результатом, могло бы стать. Тем не менее, этого не случилось, но «Strongman» местным я стал.

МЕДВЕДЕВ: Прокол был ликвидирован, починен?

ПАНФЕРОВ: У меня был разрыв шины, а техничка в этих соревнованиях не присутствует, в отличие от «Ironman», поэтому помощь оказывалась два с половиной часа. Колхозник местный, не говорящий ни слова на английском языке и никаком другом европейском, увидел проблему и принес старое какое-то пластмассовое колесо, на котором я смог проехать более половины из 150 положенных километров. Потом из центра города принесли отремонтированное, с какой-то зимней резиной мое колесо. Я на нем уже доехал остаток. Это все упиралось в ужасную экзотику, было забавно и мило, но, тем не менее, такой счастливый…

МЕДВЕДЕВ: Так что, вот этот эпизод…

ПАНФЕРОВ: …Любопытнейший эпизод. В это место ты никогда не попадешь, если бы не это соревнование. Это просто невозможно, потому что делать там абсолютно нечего. На Японию это совсем не похоже. Разруха, хуже, чем в отсталых районах Китая. Но, наверное, это один из шармов тех уголков, где проходят такие соревнования, потому что, как правило, большие столицы очень неудачно принимают соревнования сложных форматов. Просто этим столицам эти соревнования не нужны попросту. Хороший пример – это Нью-Йорк, который проводился один год: безумная подписка, огромная стоимость участия, рекордная.

МЕДВЕДЕВ: Ты там участвовал, по-моему?

ПАНФЕРОВ: Да, я участвовал. Мы плыли в Гудзоне загрязненном.

МЕДВЕДЕВ: Грязная вода, быстрое течение.

ПАНФЕРОВ: Грязная вода, быстрое течение. Главное было – успеть вылезти на берег.

МЕДВЕДЕВ: Сносит так, да?

ПАНФЕРОВ: Сносит сильно. Рекорд по плаванию на 4 километрах. Я проплыл за 49 минут при стандарте моем один час 15 минут на 4 километрах. Это какое-то было безумие. Я просто не успевал отслеживать проплывающие буйки, потому что скорость была такая, что можно было просто на спине лежать и вовремя вылезти.

МЕДВЕДЕВ: А старт где-то в районе Гарлема?

ПАНФЕРОВ: Старт выше. Нас на плотах, на таких паромах везли от Манхэттена до Нью-Джерси, до дальней стороны.

МЕДВЕДЕВ: А, вы со стороны Нью-Джерси?

ПАНФЕРОВ: Выгружали в транзитки со стороны Нью-Джерси, прямо за мостом Джорджа Вашингтона, поднимали на 4 километра вверх по течению. Но буквально это выглядело с утра, как будто заключенные на пересылке, извиняюсь. И с этих паромов мы по очереди выпрыгивали в воду, проходя через рамку-считыватель чипа, поэтому это был раздельный старт, иначе массовый старт невозможно организовать.

И вот по течению вниз, к мосту Джорджа Вашингтона, прижимаясь вправо от таких многотоннажных кораблей, мы плыли. Это, конечно, была безумная экзотика, грязнющая, вонючая вода. Вылезли, и слава богу.

Потом езда по шоссе в стороне Нью-Джерси – никому не нужные ехали, никому не видные. Бежали основную часть марафона, порядка 70%, также на той стороне. Через мост перебегали и финишировали на задворках Центрального парка, опять-таки практически без зрителей. Это был первый и последний «Ironman» в столице.

МЕДВЕДЕВ: Ну, в общем – да, для триатлона большие города плохо подходят.

ПАНФЕРОВ: Они не нужны. Поэтому всегда это какая-то экзотика: в Мексике, в Японии, в Азии. Это безумно интересно.

МЕДВЕДЕВ: А что вообще, Алексей, что подвигло? Откуда явился первый импульс к тому, что именно триатлоном заняться?

ПАНФЕРОВ: Любопытная история. Начали в 2005 году, когда я еще работал в «МДМ-Банк», активно заниматься спортом на выносливость, тогда это был бег, как самый простой из всех категорий: не требующий никакой техники, никакого сложного оборудования. Пробежали первый полумарафон в Германии недалеко от Дюссельдорфа, с коллегами из инвестиционного департамента «МДМ», еле живы остались. В общем-то, очень заинтересовало.

МЕДВЕДЕВ: Просто поняли, что что-то нужно делать для тела, для здоровья.

ПАНФЕРОВ: Да. Потому что до этого увлечения был хоккей. Хоккей – это довольно сложно организовать, требуется много людей. Здесь один-два человека едет, и уже все получается. Ну, и потом постепенно это соединили с велосипедом. На велосипеде много путешествовали по Франции, Испании. Такие устраивали семейные велопробеги, когда можно было сочетать и культурные моменты: посещение музеев, замков, винных дегустаций даже, объезжать по 100-120 километров в день (тогда это казалось много), много всего видеть того, что не видно из окна машины. Это жутко понравилось.

В какой-то момент к нам на работу пришел новый сотрудник, который до этого прожил всю свою жизнь в США, работал на этом рынке. Рассказал о том, что в Америке это уже часть культуры – триатлон на длинные дистанции – и предложил нам попробовать свои силы сначала в олимпийском старте, это было 27 мая, триатлон в Сан-Ремо.

МЕДВЕДЕВ: Олимпийский, я так это поясню – относительно короткий, да?

ПАНФЕРОВ: Да. 1,5 плыть, 40 ехать и 10 километров бежать. Это такой золотой стандарт, который сейчас меняют в пользу еще более короткой, в два раза короче дистанции – классический спринт для олимпийских игр. Поскольку все телевизионщики требуют картинки, а, по сути, длинные соревнования тяжело смотрятся.

МЕДВЕДЕВ: А спринт – это где-то 750 плыть…

ПАНФЕРОВ: Не «где-то», а ровно – 750 плыть, 20 ехать и 5 бежать.

МЕДВЕДЕВ: И 5 бежать, в два раза меньше.

ПАНФЕРОВ: Да, то, что мужчины делают от 52 до 55 минут. Женщины в районе часа. Это легко смотрится.

МЕДВЕДЕВ: Ну, и любители: один час десять минут, один час 20 минут, один час 30 минут…

ПАНФЕРОВ: Сильные любители – один час пять минут. Да, так и есть: один час 20 минут, один час 30 минут это могут делать начинающие.

МЕДВЕДЕВ: Как полумарафон примерно, я думаю, сопоставимо.

ПАНФЕРОВ: Примерно да, но только более интересно. Я думаю, что полумарафон, если к нему серьезно отнестись, будет сложнее, потому что все-таки раскладывать силы на велосипеде и на плавании, и потом пробежать пятерку пускай на максимуме – это попроще.

Так что вот тогда это случилось, в 2009 году. И, естественно, венцом всего казался невозможный «Ironman», о котором все грезили, мечтали. Информации не было никакой, ее не могли собрать. Были американские издания, из которых мы это все собирали, пытались заниматься переводом и делали это, какой-то ликбез устраивали. Оттуда и родился и наш сайт – trilife.ru.

Мы хотели делать это массово, делать это не так, как элита делает: вот это для избранных, а все остальное – ну, ребята как-то пытайтесь. Надо было делать спорт доступным, вроде получилось. По-моему, тогда было буквально десять человек в 2009 году в России, которые финишировали на этой дистанции. Сейчас уже более 200, по-моему, что-то около 250.

МЕДВЕДЕВ: Ну, да, это какая-то пошла просто волна за последние четыре года буквально.

ПАНФЕРОВ: Волна. Сегодня в каких-то средствах массовой информации увидел статью о триатлонной команде «Сколково». В Сколково, в центре нашего научного развития, такой просто повальный тоже спрос на информацию об этом спорте, на увлечение это. Люди присоединяются к этой команде часто.

МЕДВЕДЕВ: Насколько дорого? Вот, скажем, человек нас сейчас послушает и захочет этим заняться. Вот первичная инвестиция?

ПАНФЕРОВ: Дорого две вещи. Первая – это велосипед. Все-таки от того, на каком, насколько качественном велосипеде ты будешь выступать, зависит не только твое время, а и уровень комфорта. И вообще, будешь ты это делать или нет. Потому что огромное количество травм спины, ног, коленей можно получить от неправильной посадки, неправильного велосипеда. Я думаю, хороший велосипед можно покупать, начиная с 2000 долларов. Плавки, кроссовки, очки – я думаю, что для любого человека это смешные инвестиции, мы о них не будем говорить.

Ну, и второе, самое главное: к сожалению, наша страна и инфраструктура нашей страны, климатические особенности, не позволяют сделать этот спорт массовым. Поэтому когда мы говорим о счастье от стартов – все-таки это не московские, не сочинские потенциально и не питерские старты, а это все-таки зарубежные старты. Даже, может быть, в Прибалтике ближайшей, где научились делать массовые неплохо. Тот же «Trismile» в Эстонии, собирающий тысячи людей и проводящийся просто на уровне выше всяких похвал. Уровень «Ironman», может быть, и выше, по такой уютной обстановке, международному уровню.

Поэтому, конечно, это поездки. Ну а дальше – это фантазия каждого человека. Как экономить? Чем лететь? Дискаунтерами? На «TriLife» не раз подсчитывался бюджет поездки по минимуму, как можно построить календарь. Можно за несколько тысяч долларов и не выходить, а можно разойтись так, что любой экзотический старт в Австралии, с перелетами туда, выйдет в такую копейку, что потом долго не будешь ездить. Поэтому здесь нет четких границ.

МЕДВЕДЕВ: Здесь даже, мне кажется, сложно сравнивать с обычным отпуском человека. Потому что здесь элемент мотивации настолько велик и организация твоей жизни вокруг этого всего, что понимаешь – если ты раз в год тратишь несколько тысяч долларов на отпуск с семьей, а те же самые деньги, с той же семьей ты поедешь, но при этом у вас у всех будет некая суперцель…

ПАНФЕРОВ: Сергей, мы подошли к ключевому вопросу. Если в это не вовлекать семью и близких, то лучше об этом забыть. Нельзя ставить это и противопоставлять это увлечениям всей семьи, культуре в твоем офисе и культуре в кругу твоих друзей. Если это то, что вас объединяет, то ты в этом чувствуешь себя комфортно, ибо мы говорим о больших временных затратах, которые, по сути, неизбежны, если ты хочешь нормально себя в этом всем чувствовать.

Поэтому если ты интегрирован в это все, и люди тебя поддерживают, близкие и важные тебе, тогда это превращается в комфортное времяпровождение. Если это некий антагонизм, то это, в конце концов, уйдет из твоей жизни, мы видели много примеров. Мы «за» такую культуру и в нашем офисе, и в семье, и вообще вокруг, поэтому это комфортно.

МЕДВЕДЕВ: В офисе это поддерживается как-то?

ПАНФЕРОВ: Безусловно. Я не могу сказать, что это огульно поддерживается, есть какие-то обязательства, но мы приветствуем именно спортивное времяпровождение и стараемся, что на корпоративах, что, скажем так, вне их… Вот, допустим, был Московский марафон – половина офиса бежала либо 10 километров, либо 42 километра.

МЕДВЕДЕВ: Вот сейчас, который сентябрьский?

ПАНФЕРОВ: Да. Великолепно были организованы соревнования, на международном уровне, мы очень благодарны всем тем, кто к этому так или иначе приложил руку – правительству Москвы, Собянину (говорят, лично это благословил). Это замечательный старт был. Два великолепных забега – это «Весенний» и «Осенний гром», также на международном уровне проводящийся триатлон «VestaBank», где мы непосредственно участие принимаем.

МЕДВЕДЕВ: В Крылатском.

ПАНФЕРОВ: В Крылатском. Великолепно организованы соревнования. И очень приятно, что число подобных мероприятий растет и можно в них участвовать, не тратя много времени на переезды.

МЕДВЕДЕВ: Напомню, что у нас в студии Алексей Панферов – управляющий партнер NRG и спортсмен-любитель. Хотя, я думаю, тот уровень, на котором он уже занимается, временные затраты, близки к профессиональным. Да, в общем-то, и некоторые результаты, о которых мы расскажем. Мы вернемся после небольшого перерыва.

МЕДВЕДЕВ: И снова добрый вечер. Программа «Археология», в студии Сергей Медведев. В гостях у нас сегодня человек, который, так сказать, внешне выглядит таким бизнесменом в хорошем, хорошо сидящем костюме, белой рубашке. Но на руке его, на левом запястье, я вижу часы «Garmin», которые показывают расстояние, которые показывают скорость, часы со встроенным GPS. И это для меня моментально является сигналом, что человек занимается неким видом спорта на выносливость. Сам тоже такие ношу, правда, у меня «Polar» на руке. Кстати, Абрамович, по-моему, тоже с «Polar» ходит, да?

ПАНФЕРОВ: Сто процентов, да.

МЕДВЕДЕВ: Я думаю, на Западе ты тоже встречал каких-то бизнесменов, которые носят, такие люди успешные, состоявшиеся, которые с гордостью носят вот эти часы, которые стоят не 30 тысяч евро, а 200 долларов.

ПАНФЕРОВ: Да, так и есть, Сергей. Вот все часы за 30 и более или менее тысяч лежат на полке и пылятся уже давно, а те часы, которые являются не только надежными, но очень удобными и используются постоянно – они на руке, они легкие. Это, наверное, уже что-то типа lifestyle.

МЕДВЕДЕВ: Ну, это некий сигнал окружающим. Знаешь, расскажу историю: есть, наверное, тоже один из наших первых Ironman, триатлетов, мой хороший знакомый, тоже был гостем нашей студии – Иван Житенев. Он ведет бизнес с западными партнерами, и вот он рассказывал, что когда люди узнают, что он бегает марафоны (в Швейцарии, в частности), резко изменяется отношение.

Совершенно другие отношения с местными чиновниками, с агентствами экономического развития, с кредитными организациями, тебя начинают совершенно иначе воспринимать. Вот эти часы на резинке, на резиновом ремешке, они являются неким пропуском в мир людей, которые уже что-то доказали и вызывают совершенно другой уровень уважения.

ПАНФЕРОВ: Да, я единственное, что хочу сказать, что для меня это ни в коем случае никакой не гаджет и не часть моего имиджа. Это просто удобный для меня аксессуар. Я считаю, что все, что может быть функциональным, должно им быть. Потому что мало времени, время – это самое ценное. Тратить что-то на дополнительные…

Зачем мне носить часы в кармане, которые мне понадобятся на тренировке, и одевать часы «Breguet» или «Vacheron Constantin», которые потом понадобится где-то хранить в фитнесе или еще куда-то положить, потом они потеряются… Их надо заводить зачем-то каждое утро, или проверять время, они отстают по пять минут в сутки.

Это, безусловно, удобно – электронные часы, которые неброские, маленькие, там все замечательно. Для того, чтобы на меня посмотрели и сказали: «Ты и я одной крови»? Ну, в принципе, когда какие-то встречи проходят, люди достаточно хорошо готовятся, уже прогуглить личность потенциального партнера или того человека, который будет за столом переговоров, является нормой. Они знают обо мне довольно-таки много, мы часто об этом говорим, очень часто встречаешь единомышленников. Чем ближе ты к встречам к американскому континенту, тем больше единомышленников ты встречаешь. Все-таки в Америке триатлон…

МЕДВЕДЕВ: Это американская тема больше?

ПАНФЕРОВ: Да, это, безусловно, американская тема. В Европе есть две страны-лидера: это Швейцария и это Германия. Я думаю, что Великобритания стоит на третьем месте по увлечению длинным триатлоном. Но, тем не менее, мы очень часто встречаем тех людей, которые также глубоко этим занимаются. Это, безусловно, помогает в бизнес-отношениях, потому что это показывает, в общем-то, то, как человек относится к своему свободному времени, то, какие у него есть иные увлечения, насколько у него комфортно состояние души, насколько глубоко с ним можно идти в эти отношения. Это помогает, безусловно.

МЕДВЕДЕВ: Насколько спорт помогает в сложные моменты жизни? Потому что мы знаем, что у тебя был очень тяжелый период, когда был диагностирован рак. Расскажи, как это было и как это все сочеталось со спортом.

ПАНФЕРОВ: Ну, это именно и сочеталось со спортом, потому что это был поздний декабрь 2011 года, была очередная диагностика. Прошу прощения, 2010 года, 2011-й только должен был начаться. Была диагностика по спортивной линии, ДКЦ № 1, на метро «Беляева». Замечательные отечественные врачи, внимательно (в отличие от немецких, где раннее я проходил check-up) делающие обследования на различных электронных устройствах, обнаружили опухоль, посоветовали углубленно ее проверить.

Поэтому я благодарен спорту, что именно благодаря ему я оказался в этом исследовательском центре. Врачи отнеслись с повышенным вниманием, потому что спортивные нагрузки – это не шутки, надо все очень внимательно смотреть. Опасные предположения подтвердились, это была раковая опухоль. Дальнейший тяжелый период времени выбил меня из колеи немного, удалось восстановиться и вернуться в спорт.

МЕДВЕДЕВ: Рак почки?

ПАНФЕРОВ: Рак почки, да. Потеряна вся почка. В общем-то, изменена физиология организма. Другая фильтрация солей, очень низкий уровень гемоглобина не позволяет выносить те нагрузки, которые до этого были, специальные методики тренировок в восстановлении – все это стало значительно более сложным.

Я думаю, что вообще-то, когда человеку уже 40 лет и более, те или иные болячки у него есть, поэтому говорить, что я такой бедный и несчастный, а все остальные в порядке, тоже нельзя, неправильно. У каждого есть какие-то ограничения, я к этому отношусь спокойно, философски, понимаю, где мне это мешает, понимаю более-менее, как с этим бороться, не всегда получается.

Но любопытный факт, если уж говорить, как помог. Во-первых, помог… Какое-то проведение, вот эта проверка и выяснение до того, как опухоль лопнула, хотя она была огромная, это было все на грани. Но есть такой интересный медицинский факт, связанный с биохимией, что когда идут интенсивные нагрузки, то уровень такого элемента, как креатинфосфокиназа, в организме, он повышается значительно. По мнению врачей, вот этот высокий уровень позволяет сохранять капсулу того или иного образования, не давать ей разрываться. Это некое стабильное состояние материи, не только, не обязательно этой капсулы, но того же миокарда, допустим.

Поэтому то, что эту опухоль, большую по медицинским понятиям, не разорвало в момент интенсивных тренировок при учащенном пульсе – благодаря вот этому элементу в организме. Поэтому можно тоже благодарить именно вот такой вид спорта, связанный не с ускорениями, а с планомерными, долгосрочными нагрузками, о том, что все-таки это мне помогло каким-то образом оставлять ситуацию под контролем.

МЕДВЕДЕВ: А психологически? Я просто думаю: мы все так или иначе когда-либо окажемся, ну не обязательно, не дай бог, с раковой опухолью…

ПАНФЕРОВ: Не дай бог.

МЕДВЕДЕВ: Нет, но все равно, если человек оказывается перед лицом болезни, так или иначе, спорт в каком-то смысле готовит к этому? Готовит воспринимать внешние обстоятельства, в данном случае обстоятельства собственного тела, как некий challenge? Как некую дистанцию, которую тебе надо преодолеть через боль, через «не могу»?

ПАНФЕРОВ: Я думаю, что можно об этом философствовать и рассуждать. Наверное – да, потому что много времени, когда ты проводишь в таких тренировках, тратится на диалог с самим собой. Ты же должен о чем-то думать во время семичасовой тренировки или во время заплыва на четыре часа, или во время забега на десять часов.

МЕДВЕДЕВ: О чем ты думаешь? Вот, скажем, в седле? Семичасовая тренировка на велосипеде, тебе нужно проехать 180 километров.

ПАНФЕРОВ: Ну, если честно, половину времени я думаю о том, когда это все закончится. Я не буду врать, я терплю и постоянно смотрю на часы, и у меня идет такой countdown – обратный отчет. Я, наверное, здесь не совершенен, я не могу сказать, что я наслаждаюсь болью, как многие это говорят. Какую-то радость от преодоления она мне доставляет, но я ее терплю и тяжело терплю, для меня это реальная проблема, и я с ней борюсь всегда, пытаюсь за это перешагнуть.

МЕДВЕДЕВ: Слушай, если там вкатка велосипедная где-нибудь в Провансе, по Тоскане ты едешь – ты тоже считаешь…

ПАНФЕРОВ: Нет, ну когда вкатка и здорово вокруг – это называется «покатушки», когда нет физической работы так называемой, нет задания.

МЕДВЕДЕВ: Нет, ну перевал – ты катаешься в Альпах, едешь перевал, тебе тяжело все-таки? Я не знаю, какие красоты вокруг, обрывы, туманы?

ПАНФЕРОВ: Я думаю, я больше философствую в этот момент. Но так в целом, если разделить, наверное… Много вопросов задают: «О чем ты думаешь столько времени, наедине с самим с собой, никого нет? Вообще, какое психологическое состояние, как ты это терпишь? С ума еще не сошел?»

Конечно, ты успеваешь обдумать все. Честно скажу: очень много мыслей по работе возникает, о том, как что-то улучшить, о том, какие-то могут быть улучшения в личной жизни, в семье, что можно сделать дополнительно, какой challenge еще можно найти. Ты передумываешь массу всего, это очень полезно.

Ты обращаешься к самому себе, я бы сравнил это состояние с состоянием молитвы монаха. Когда он наедине – он же тоже терпит. Он тоже, обращаясь к всевышнему, думает о чем-то таком важном, долгосрочном. Точно так же это какой-то тип молитвы, только, наверное, более обыденный, где могу различные категории жизни проходить. Не обязательно какие-то вечные и такие вот категории долгосрочные.

Поэтому масса хороших мыслей приходит. Я думаю, что этот повышенный гормональный выброс, который при разогревании температуры тела и повышенном несколько давлении происходит – он способствует такой плодотворной работе мозга. Пока совсем он не закипел уже и ты зашел за грань своих возможностей – вот есть какой-то плодотворный период времени, когда действительно мысли работают идеально.

Ну и вообще, надо сказать, спорт прочищает, довольно здорово работает в устаревающем теле, безусловно устаревающем, потому что мы не можем молодеть, есть процесс саморазрушения неизбежный. Но вот какая-то очистка постоянная и возможность сосредоточить сове сознание на чем-то важном от спорта исходит. Поэтому позитивный момент.

МЕДВЕДЕВ: И это помогло тебе, ты считаешь, в том числе, в борьбе с болезнью?

ПАНФЕРОВ: Я думаю, да. Я думаю, что большой комплекс, много категорий мне помогло. Поддержка семьи, прежде всего поддержка друзей – я бы их, безусловно, поставил во главу угла. Спорт как таковой, как категория отдельная, если мы посмотрим на все остальное, он тоже важен, но не в первую очередь.

МЕДВЕДЕВ: Насколько помогла… Когда ты познакомился с книгой Лэнса Армстронга?

ПАНФЕРОВ: Познакомился во второй день после операции, когда Витя Жидков прилетел в Женеву поддержать меня. Витя Жидков – это мой коллега, партнер и идеолог в развитии триатлона в России, очень важный человек в нашем узком сообществе.

Вот он привез мне эту книгу, сказал: «Замечательная книга, поддержит тебя в эти сложные минуты». Действительно, великолепная книга. Мы можем хорошо или плохо относиться к допинговой истории этого человека, но то, через что он прошел…

МЕДВЕДЕВ: Я думаю, можно для наших слушателей (может быть кто-то не в курсе) напомнить, через что прошел Лэнс Армстронг.

ПАНФЕРОВ: Да, у него был рак яичника, который дал метастазы в легкие и в мозг.

МЕДВЕДЕВ: Яичка, я думаю.

ПАНФЕРОВ: Яичка, да. Дал метастазы в мозг и в легкие.

МЕДВЕДЕВ: Четвертая степень, по-моему, у него было что-то типа…

ПАНФЕРОВ: Четвертой степени, прогноз – 3%.

МЕДВЕДЕВ: 3% выжить.

ПАНФЕРОВ: 3% прогноз был, да. В молодом возрасте, 25 лет. Он прошел это достойно.

МЕДВЕДЕВ: Надо сказать, что он был еще, в основном, триатлетом к этому моменту.

ПАНФЕРОВ: Да, он только переквалифицировался на самом деле в велогонщика. Вот только-только произошла его реинкарнация. А до этого она начинал, как достаточно конкурентный триатлет. И потом, к слову говоря, он вернулся в триатлон, и если бы не допинговый скандал, он бы поднял уровень популярности этого спорта, именно «Ironman». Потому что контракт у него был с компанией «WTC», владеющей брендом «Ironman». Он бы поднял популярность этого спорта на принципиально другой уровень.

МЕДВЕДЕВ: Ну так да, значит, у него был диагностирован рак четвертой степени, ему были сделаны операции, ему удаляли, насколько я помню, метастазы, чуть не мозг…

ПАНФЕРОВ: Высверливали из мозга.

МЕДВЕДЕВ: Высверливали из мозга метастазы.

ПАНФЕРОВ: Совершенно верно.

МЕДВЕДЕВ: Вот у него – да, совершенно удивительная книга о его восстановлении, о его возвращении в спорт, о той его какой-то совершенно феноменальной мотивации и умении преодолевать боль.

ПАНФЕРОВ: Книга не про спорт, я считаю. Ее обязан прочитать каждый человек, который… Как ты правильно сказал, борьба за жизнь – это всегда рано или поздно становится повесткой дня. И чтобы понять, как сильные люди… В 25 лет надо, конечно, иметь, безусловно, харизму и какое-то глубокое мировосприятие для того, чтобы через такие испытания достойно пройти и не растеряться, и о том, как человек выжил в этой ситуации. Спорт идет скорее таким боковым…

МЕДВЕДЕВ: Ну да, бэкграундом таким.

ПАНФЕРОВ: Да.

МЕДВЕДЕВ: Это скорее такая очень философская…

ПАНФЕРОВ: Так и называется: «Это книга не про велосипед, эта книга про то, как я вернулся в жизнь».

МЕДВЕДЕВ: Да, я тоже очень рекомендую. Опять-таки, как бы ни относиться ко всем этим скандалам с Лэнсом Армстронгом… Конечно, большинство из вас сейчас помнит, что вот эти все разоблачения, что его лишили его семи титулов «Le Tour de France», это один из самых громких допинговых скандалов XXI века, в общем, даже с заходом в ХХ век.

И все же для меня тоже эта книга в свое время была очень важна, как некое, ну, не пособие, но пример того, как человек может быть мотивирован и как можно изменить собственное тело, трансформировать собственное тело, когда перед тобой есть большая цель. Как он победил эту болезнь, как он вернулся в спорт – он вернулся победителем.

У тебя не было периода, ты не носил эти армстронговские желтые очки?

ПАНФЕРОВ: Нет, никогда такого не было. Но очень многие люди вокруг это делали. Нет-нет, у меня такого не было. Я его до сих пор безумно уважаю, даже несмотря… После такого немножко сложного отношения, ухудшившегося, может быть, восприятия.

МЕДВЕДЕВ: После допинга.

ПАНФЕРОВ: Книга Тайлера Хэмилтона вышла весной, я ее прочел сразу же. Пока ее еще нет в переводном варианте, но наверняка скоро появится, потому что это великолепная книга о внутренности велоспорта, очень честная. Человек, который, по сути, его сдал. Тяжелая книга, такая философская, но очень важная.

Но, в любом случае, я не могу сказать, что какие-то идолы должны существовать, и надо обязательно сказать: «Я буду таким же». Должен быть свой путь, поэтому никаких ленточек, ничего не было. Я человека уважал и уважаю по сей день, но не собираюсь одеваться во все черное, как он….

МЕДВЕДЕВ: И носить желтые…

ПАНФЕРОВ: …Желтые браслеты, одевать черно-желтые «Oakley». Есть какой-то свой стиль, я в нем существую.

МЕДВЕДЕВ: Алексей Панферов у нас сегодня в гостях. Мы продолжим после небольшого перерыва.

МЕДВЕДЕВ: И снова добрый вечер. Программа «Археология». Говорим сегодня о спорте и не только. У нас в гостях Алексей Панферов, управляющий партнер компании «NRG», «New Russia Growth», инвестиционной компании. Но говорим мы сейчас не об инвестициях, вернее, может быть, и об инвестициях – об инвестициях времени и ресурсов, и собственного энтузиазма в занятия любительским спортом.

Потому что Алексей – триатлет, он несколько раз прошел знаменитую «железную дистанцию» «Ironman», прошел дистанцию тройного «Ironman» – «Ultraman». И вот только что мы говорили о том, как он победил не только дистанцию, но победил рак и вернулся в спорт.

Алексей, возвращение после рака… Меня совершенно потрясло то, как ты через сколько – через три, что ли, месяца после операции пробежал марафон.

ПАНФЕРОВ: Да, это было. Это полная глупость, этого делать не надо. Но я свято верю в то, что болезни идут от нашей психологии, от нашего эмоционального состояния, от тех стрессов, которые мы испытываем. И мои лечащие доктора говорят: «Ну, если тебе так надо…» Так же, как мне Олег Тиньков говорит часто: «Ну, если тебе так надо, то давай».

В принципе, этого никто не отменял, связь физической материи и психологической материи – она для меня очевидна. Поэтому когда я понял, что я должен сам себе доказать, что я что-то могу, и я сумел зарегистрироваться уже на ниточке на этот Парижский знаменитый марафон, и туда поехали со мной друзья, поехал мой сын меня поддерживать. И я, пусть с ужасным временем и в ужасном состоянии, его добежал – я думаю, что я вернулся в тот момент именно.

МЕДВЕДЕВ: Время, скажем, далеко не ужасное для любителя. За сколько там, за три часа 25 минут, что ли?

ПАНФЕРОВ: Нет, три часа 29 минут. При том, что отметка полумарафона была на уровне один час 29 минут. Второй полумарафон за два часа – пешком. Даже самое главное, наверное, и не время, а то, в каком состоянии я прибыл на финиш… Наверное, этого делать не стоило, это явно не улучшило мое физическое состояние.

МЕДВЕДЕВ: Но психологически как-то помогло.

ПАНФЕРОВ: Безусловно. Я вот так анализирую, думаю: ну, надо было делать все то же самое, только, наверное, более аккуратно, и не замахиваться ни на какие временные результаты и правильнее разложить эту дистанцию. Вот единственная ошибка была.

МЕДВЕДЕВ: Через сколько ты начал бегать после операции?

ПАНФЕРОВ: Бегать было сложно.

МЕДВЕДЕВ: Это же тряска, удары.

ПАНФЕРОВ: Совершенно верно. Через десять дней после операции я в Италии ехал на велосипеде физически, с полным запретом на тренировки.

МЕДВЕДЕВ: Еще со швами.

ПАНФЕРОВ: Со швами, да. Это была тоже такая, наверное, авантюра, я ехал три часа на велосипеде, хорошая погода в Тоскане была, и это тоже мне здорово помогло. А бегать не получалось из-за боли абдоминальной. Поэтому я просто ставил угол дорожки порядка 8% и шел со скоростью 7 километров в час, что было безумным напряжением, но каким-то образом помогало дать ту необходимую нагрузку на те группы мышц, которые когда-то должны были быть задействованы в марафоне.

А бегать начал за три недели до марафона, что, конечно, очень-очень мало для нормальной подготовки и для марафона в районе трех часов, с моим не самым высоким уровнем физики для таких длинных забегов. Поэтому такой вот был интересный эксперимент – насколько быстро я могу восстановиться.

МЕДВЕДЕВ: И затем, сразу же, без перерыва, в этом году ты пробежал затем триатлон.

ПАНФЕРОВ: «Полу-Ironman», через полтора месяца после этого марафона, ровно четыре месяца после операции. И какой-то для себя рекорд установил – из всей нашей компании, всех русских прибежал первым, показал лучший результат. Для меня это было полным откровением. Наверное, таково было велико мое моральное желание как-то реабилитироваться в собственных глазах.

МЕДВЕДЕВ: А нет ли такого, что болезнь сделала тебя сильнее?

ПАНФЕРОВ: Я думаю, что она сделала меня немного мудрее. Она мне показала, что отдых – это действительно работает. Даже долгосрочный отдых может тебе дать больше, чем убийственные тренировки, и не надо этого бояться. Хотя очень тяжело с этим смириться, и до сих пор не получается, но этот опыт вынужденного перерыва показал, что ничего не разрушилось, а только уровень фитнеса, так сказать, уровень атлетизма накопился.

МЕДВЕДЕВ: Но ты быстрее же сейчас бегаешь, чем до болезни?

ПАНФЕРОВ: Я думаю, что сейчас я нахожусь в том возрасте как раз и на уровне тех физиологических возможностей мужского организма, когда еще небольшое улучшение во всех категориях… Плавание – это вообще отдельный аспект, для меня это очень сложно. А велосипед и бег – здесь еще как-то можно улучшать. А потом будет несколько лет, когда надо стараться не сильно ухудшать. И надо с этим смириться.

МЕДВЕДЕВ: До какого возраста, ты считаешь? Лет до 45?

ПАНФЕРОВ: Я думаю, лет до 45 – да, я способен. Потому что база у меня была для начала не самая высокая, и я с нее могу все-таки как-то прогрессировать. Нужны методики, нужно думать об этом, нужно часто обследоваться с медицинской точки зрения. Но я могу прогрессировать.

Как психология моя собственная отнесется к результатам, которые будут не лучше, а, может быть, хуже (но на уровне таких, как я, они будут улучшаться в относительном выражении, в абсолютном – это сложный вопрос), у меня пока на него нет ответа, поэтому есть запасные пути развития.

МЕДВЕДЕВ: Но это, мне кажется, одна из прекрасных черт любительского спорта – вот это понятие age group.

ПАНФЕРОВ: Да, гениально.

МЕДВЕДЕВ: То, что ты соревнуешься со своими сверстниками всегда. Будь тебе 18 лет или 80 лет – у тебя всегда есть некая группа сверстников, и ты против них.

ПАНФЕРОВ: Ой, это, я скажу, наверное, один из ключевых аспектов вот такой популярности. Потому что, когда в 2010 году после первого «Ironman» я видел награждение в категории «75 плюс», награждали немца, выигравшего эту дистанцию. К слову говоря, он проплыл на восемь минут быстрее, чем я в тот день, в возрасте в два раза более таком высоком. И люди пять минут ему аплодировали стоя, а он плакал на сцене, и я подумал, что человек счастлив, прожил великолепную жизнь, он просто совершенен для самого себя полностью.

А рядом стояли занявшие второе и третье место такие же замечательные атлеты. Ну уж никак 76, 77 лет или 80 лет дать им было нельзя. Это крепкие телом и духом люди (все немцы, к слову говоря), чувствующие себя отлично, продолжающие развиваться, радующиеся жизни. Я подумал: «Наверное, хочется вот так же, хотя бы даже в «65 плюс» категории почувствовать себя на сцене где-то и насладиться моментом».

МЕДВЕДЕВ: После «Ironman» ты ищешь постоянно некий новый challenge? Вот откуда взялась эта идея «Ultraman», тройного «Ironman»?

ПАНФЕРОВ: Наверное, что-то должно меняться, потому что должны находиться новые стимулы, очень тяжело проводить те часы, о которых мы говорили, тренировок находясь в рутине, буквально для того, чтобы взять все новый и новый титул «Ironman». Сейчас у меня их восемь, ну будет девять, 20, в общем…

МЕДВЕДЕВ: Восемь «Ironman». Самое быстрое какое твое лучшее время?

ПАНФЕРОВ: Девять минут 56 секунд.

МЕДВЕДЕВ: Это где?

ПАНФЕРОВ: Это Косумель, 2011 год.

МЕДВЕДЕВ: Мексика.

ПАНФЕРОВ: Да. Тут же многое зависит еще от дистанции, от климата. Тут очень сложно сравнива