Иван Житенев c рассказом о бизнесе, спорте и жизни на FINAM FM

10 июня на радио Финам ФМ (99.6 в Москве и области) гостем программы "Они сделали это" стал постоянный участник форума "Лыжного спорта", гендиректор ОАО «НПО «Стример», вице-президент федерации биатлона Санкт-Петербурга Иван Житенев. Предлагаем вашему вниманию расшифровку передачи:
«Бегу в темноте один. Терплю... Еще чуть-чуть. Господи, как же я устал! Потом сознание стало уплывать, но я уже не стал бороться с этим, не стал переходить на шаг, мне казалось, что я «контролируемо теряю контроль», а до финиша всего ничего... Ну вот, наконец-то, финиш... Меня укладывают, укутывают, колют в правую руку на сгибе – мимо. В левую – мимо. В левое плечо – попали, наконец-то... Вот он, я здесь, я сделал это!»

Эта статья так и называется, «Я сделал это» – практически так же, как называется наша программа. Эту статью написал наш сегодняшний гость. Статья была написана по поводу того, как он стал «железным человеком», Iron Man. Но не пугайтесь, у нас сегодня не железный человек в гостях, у нас сегодня в гостях, вообще-то, успешный питерский бизнесмен, отец четверых детей и, по совместительству, Iron Man, железный человек, Иван Житенев. Доброе утро!

ЖИТЕНЕВ: Доброе утро!

ЛИХАЧЕВА: Давайте сначала рубрика «Статус», потом начнем.

СТАТУС: Иван Житенев. Генеральный директор научно-производственного объединения «Стример». Вице-президент Федерации биатлона Санкт-Петербурга. 37 лет. Женат. Воспитывает четверых детей.

КАК ЭТО ДЕЛАЛОСЬ: В 1994 году окончил Ленинградский инженерно-экономический институт имени Тольятти. После окончания института, совместно со своим партнером Дмитрием Терехиным стали совладельцами крупнейшего кабельного завода Северо-запада «Севкабель». В этом же году создал один из первых в стране Негосударственный пенсионный фонд «Промышленный». Одиннадцать лет назад партнеры создали научно-производственное объединение «Стример». Год назад начали новый проект в области переработки строительного мусора «Стройрециклинг». По их замыслу, в 2010 году заработает первый из заводов, а в 2011 – еще два. Иван – автор идеи и генеральный спонсор ежегодных всероссийских детских соревнований по летнему биатлону, приз Владимира Драчева. Увлекается биатлоном, триатлоном, велоспортом.

ЛИХАЧЕВА: Доброе утро, Иван! Мы сегодня будем говорить о том, есть ли какая-нибудь связь между спортом и бизнесом. Успешней ли в бизнесе становятся люди, которые когда-то занимались спортом, или занимаются сейчас? Мы сегодня будем говорить о том, имеет ли бизнес по-питерски какую-то свою особенную специфику. Может быть, питерские бизнесмены отличаются от московских и каких-нибудь других? Мы сегодня будем говорить о многих вещах с моим сегодняшним гостем, Иваном Житеневым. Еще раз, кстати, доброе утро, Иван.

ЖИТЕНЕВ: Еще раз доброе утро.

ЛИХАЧЕВА: А вы, кстати, сначала стали спортсменом, или сначала вы стали бизнесменом?

ЖИТЕНЕВ: Сначала спортсменом.

ЛИХАЧЕВА: Расскажите.

ЖИТЕНЕВ: Это было давным-давно, во втором классе. Мама взяла меня за руку – классика – и отвела на секцию легкой атлетики. А потом старший брат пошел на биатлон, и я ему все время завидовал. Потому что там стреляли.

ЛИХАЧЕВА: Зависть – двигатель прогресса!

ЖИТЕНЕВ: Да, да. Мне тоже очень хотелось стрелять. Я стал постарше, потом старший брат взял меня за руку, и отвел на биатлон.

ЛИХАЧЕВА: И в какой момент вы добились наивысших успехов? Вы сейчас являетесь вице-президентом Федерации биатлона Санкт-Петербурга. А ваше личное спортивное достижение самое большое в какой момент произошло, когда это было? Если оно было вообще.

ЖИТЕНЕВ: Победа на первенстве ЦС ФиС.

ЛИХАЧЕВА: Что это такое? Не ругайтесь в прямом эфире!

ЖИТЕНЕВ: Да-да-да. В Советском Союзе раньше существовали общества спортивные. «Динамо», «Спартак», в том числе, было общество «ФиС». Я выигрывал центральный совет ФиС. Это приличный уровень. Сборная Ленинграда по биатлону.

ЛИХАЧЕВА: Да, действительно, приличный уровень. А почему не стали профессиональным спортсменом? Хорошо ведь шли, наверное?

ЖИТЕНЕВ: Шел недостаточно хорошо. Рядом со мной были люди, которые делали то же самое, и я видел, что они добиваются большего. То есть, им просто было дано больше в этой сфере. К тому же, на первом курсе мы поехали на сборы, тогда со сборной профсоюзов Ленинграда, пробыли на сборах, наверное, весь октябрь-ноябрь, возвращаемся в институт – всех девушек разобрали, проходят какие-то матрицы непонятные. И встал выбор. Было понятно, что спорт, все-таки – это очень интересно, это здорово, но все-таки, это не совсем мое. Это не то, где мне дано много.

ЛИХАЧЕВА: А вы долго искали то, где вам дано много?

ЖИТЕНЕВ: Я думаю, что я еще не нашел.

ЛИХАЧЕВА: Мы сейчас прослушали такую достаточно обширную биографическую справку. Там много чего есть. Вы сейчас являетесь генеральным директором достаточно интересной, лидирующей, можно сказать, на своем рынке компании, которая называется «Стример». Вы защищаете людей от гроз, насколько я понимаю. Правильно?

ЖИТЕНЕВ: Да.

ЛИХАЧЕВА: И вы все еще в поиске. Это не совсем то, что бы вы хотели? Это не ваша высшая планка?

ЖИТЕНЕВ: Это то, но это не все.

ЛИХАЧЕВА: А что еще будет?

ЖИТЕНЕВ: Не знаю еще.

ЛИХАЧЕВА: Давайте, обычно вопросы по поводу перспектив и планов оставляют на потом, а вы нам сразу расскажите. К чему вы еще примеряетесь, прицеливаетесь?

ЖИТЕНЕВ: Если говорить о ближайшей перспективе, то в спорте есть для меня очень интересная задача – это велогонка-многодневка «Трансальп». Это буквально начнется через две недели, я сейчас живу этим. Я сейчас думаю об этом, я хочу этого, я мечтаю.

ЛИХАЧЕВА: А бизнес?

ЖИТЕНЕВ: В бизнесе все скучнее в том плане, что есть...

ЛИХАЧЕВА: У вас сразу такое: «Опять мы про бизнес». Так.

ЖИТЕНЕВ: Опять про бизнес. Есть определенные цели, мы их cформулировали, мы к ним идем, и...

ЛИХАЧЕВА: Какие? Вот интересно. Какие в кризис формируют цели успешные питерские бизнесмены, по совместительству Iron Man'ы? Какие цели вы сформулировали, к чему стремитесь?

ЖИТЕНЕВ: Если учесть, что у нас четыре бизнеса, сколько есть времени на ответ?

ЛИХАЧЕВА: Достаточно. Начинайте. Давайте остановимся на самом важном, главном вашем проекте...

ЖИТЕНЕВ: Грозозащита.

ЛИХАЧЕВА: ...На «Стримере», грозозащита, да.

ЖИТЕНЕВ: Давайте. В грозозащите за последние три года в нашем предприятии была создана технология, которая на сегодняшний момент является лучшей в мире, я в этом уверен. Месяц назад мы были на международном Конгрессе по изоляторам, разрядникам и вводам. Я видел реакцию международного сообщества, я видел, когда люди приходили из Японии, из Китая, со Штатов, и все спрашивали: «А где можно найти профессора Подпоркина? Где можно найти профессора Подпоркина?» После этого они подходили к нему...

ЛИХАЧЕВА: А профессор Подпоркин – это...

ЖИТЕНЕВ: Это наш главный идеолог и наш партнер в бизнесе. Человек, который занимается всю жизнь, наверное, решением этой проблемы, и я надеюсь, что как раз в нашем предприятии он нашел возможность реализоваться для себя. Он занимается любимым делом, ездит по всему миру, участвует во всех научных симпозиумах. Мы всегда это делали, даже в самые тяжелые годы – 98-й, 99-й год. Именно на научные – то есть, не выставки, а именно с точки зрения науки. Я видел, как они с ним общались, подходили, жали руку, говорили: «Да, мы читали, вы молодцы». И я вижу, что эту технологию мы должны через пять лет сделать мировой технологией. Мы изменим линии электропередач визуально, они даже выглядеть будут по-другому.

ЛИХАЧЕВА: Вот это интересно: как они будут выглядеть?

ЖИТЕНЕВ: Надо рисовать.

ЛИХАЧЕВА: В смысле, это будет уже не линия, не столбы и линия, а что?

ЖИТЕНЕВ: Это будут столбы – есть такое понятие, «стальная многогранная опора». Они уродуют ландшафт, они траншеи...

ЛИХАЧЕВА: Да-да-да, я поняла. Я думаю, слушатели тоже поняли, о чем вы говорите.

ЖИТЕНЕВ: Эти стальные многогранные опоры будут более компактными, более низкими. Можно будет не рубить такие большие просеки, соответственно, более экологичными. Сами опоры можно будет ставить реже, и так далее, и так далее. То есть, мы вводим новое изделие, которое заменит собой несколько других. Вот это – цель в бизнесе.

ЛИХАЧЕВА: Слушайте, а что вам позволит эту технологию внедрить? И вообще, где ее собираетесь внедрить – на территории России и всего земного шара?

ЖИТЕНЕВ: По всему миру.

ЛИХАЧЕВА: По всему миру?

ЖИТЕНЕВ: Да. Да.

ЛИХАЧЕВА: То есть, она настолько будет выгодна еще и по деньгам? Потому что вы понимаете, у нас в стране экология – да, прекрасно. Но может, наверное, сдвинуться с мертвой точки только тогда, когда это будет очень сильно выгодно в денежном эквиваленте. Нет?

ЖИТЕНЕВ: Да, я полностью согласен. Как раз на этом международном конгрессе меня поразили доклады американские, когда люди говорили с трибуны, что важнейшим фактором является снижение эмиссии углекислого газа. Понятно, что на российской конференции такой фактор...

ЛИХАЧЕВА: Да, к сожалению.

ЖИТЕНЕВ: Да, к сожалению, такой фактор в принятии решения был бы несущественным. Наша технология позволяет экономить деньги, потому что мы придумали новый изолятор. Мы придумали изолятор, в котором заранее будет запрограммирован путь утечки. Соответственно, он не разрушаемый токами. То есть, мы заранее понимаем, где будет происходить авария, условно. И мы ее контролируем. Соответственно, все другие средства, которые были грозозащитой, уже не нужны. И мы даже не можем точно посчитать, насколько линия становится дешевле, и сегодня заказали отдельный расчет научному институту.

ЛИХАЧЕВА: Но, судя по вашей довольной, самодовольной даже улыбке, я так понимаю, что ожидания у вас высокие.

ЖИТЕНЕВ: Несколько процентов, да, от стоимости линии.

ЛИХАЧЕВА: Скажите, пожалуйста, а вы какую функцию выполняете у себя в компании? Вы – генеральный директор, но, по сути, вы там кто?

ЖИТЕНЕВ: По сути, я там – министерство иностранных дел. Я налаживаю контакты с внешним миром. То есть, я приезжаю и быстро внедряю нашу идею в умы, а потом дальше мы уже этот контакт отрабатываем.

ЛИХАЧЕВА: Иван перед эфиром мне сказал, что он принадлежит к тем людям, которые умеют быстро понравиться. Я, кстати, подтверждаю, это действительно. Этот талант у вас с детства?

ЖИТЕНЕВ: Наверное, да.

ЛИХАЧЕВА: Скажите, а вообще настоящий бизнесмен должен обладать таким талантом? Быстро налаживать контакты, быстро нравиться? Вы же не рубль, чтобы, знаете, не пряник тульский, чтобы всем нравиться. Некоторые так говорят. Я, кстати, думаю, что, наверное, это важно – уметь понравиться. А вы как думаете?

ЖИТЕНЕВ: Я думаю, что однозначно, это очень важно. Соответственно, можно решить какой-то вопрос за одно посещение, и дальше идти вперед.

ЛИХАЧЕВА: У вас, я надеюсь, высоконравственные пути решения вопросов?

ЖИТЕНЕВ: Только высоконравственные.

ЛИХАЧЕВА: А расскажите, пожалуйста, мне, какие методы вы применяете в переговорах, каким образом вы нравитесь сразу? Может быть, у вас какие-то секреты есть, какие-то рецепты. Расскажете нам об этом?

ЖИТЕНЕВ: Боюсь, что я вас разочарую в плане специальных секретов.

ЛИХАЧЕВА: Старайтесь. Вы же знаете, как понравиться – нужно понравиться сейчас нашим слушателям в том числе. Рассказать им какие-нибудь секретики, которые им пригодятся.

ЖИТЕНЕВ: Нужно быть легким. Нужно быть позитивным.

ЛИХАЧЕВА: Я сильный, но легкий, как тот ежик.

ЖИТЕНЕВ: Да-да-да. Нужно верить, что несешь людям добро. То есть, ты приходишь и говоришь: у нас все здорово, у нас в будущем будет все еще лучше, давайте вместе с вами делать это будущее. Все, очень простой механизм. Это работает в 100% случаев.

ЛИХАЧЕВА: А вы сами себе как это внушаете?

ЖИТЕНЕВ: А я верю в то, что мы делаем. Я просто верю в то, что мы делаем, и это работает. То есть, я понимаю, что будущее будет таким. Соответственно, можно быть вместе с нами в этом счастливом будущем, либо...

ЛИХАЧЕВА: Кто не с нами, тот просто проиграет.

ЖИТЕНЕВ: Да, да. А с нами весело, с нами позитивно, с нами хорошо.

ЛИХАЧЕВА: А эта легкость у вас откуда? Это врожденное качество?

ЖИТЕНЕВ: Я думаю, что врожденное, но я стал относиться к ней сознательно некоторое количество времени назад. Думаю, что спорт мне очень помогает. Спорт, семья.

ЛИХАЧЕВА: В каком смысле? С какого количества лет, кстати, вы стали к этому так сознательно, серьезно относиться – к легкости? Это интересно, кстати – сознательно и серьезно относиться к легкости.

ЖИТЕНЕВ: Я думаю, что последние лет пять-семь, что-то такое.

ЛИХАЧЕВА: Почему? Заметили, что она работает?

ЖИТЕНЕВ: Я заметил, что она работает, и я заметил, что когда я погружаюсь слишком глубоко в работу, погружаюсь слишком глубоко в проблемы, я теряю. Я перестаю быть таким светлым, позитивным. Я начинаю закапываться, я превращаюсь в затюканного жизнью, задавленного такого человека, с которым просто неинтересно и скучно.

ЛИХАЧЕВА: И с этого момента вы стали в себе эту легкость почти культивировать?

ЖИТЕНЕВ: Может быть, да.

ЛИХАЧЕВА: Правильно я говорю?

ЖИТЕНЕВ: Да. Да, наверное, что-то такое есть.

ЛИХАЧЕВА: Вы знаете, кстати, не от вас первого это слышу. Даже у нас, здесь, в программе довольно успешные бизнесмены говорили что-то вроде: «Знаете, я что-то сначала грузился, грузился, как-то переживал, переживал. А потом в какой-то момент что-то расслабился, и оно само как-то и пошло».

ЖИТЕНЕВ: Да, абсолютно.

ЛИХАЧЕВА: У вас то же самое?

ЖИТЕНЕВ: Да, да.

ЛИХАЧЕВА: Можно это воспринять как рецепт, что ли, какой-то с вашей стороны?

ЖИТЕНЕВ: Я думаю, что да.

ЛИХАЧЕВА: Легкость – это необходимое качество для бизнесмена?

ЖИТЕНЕВ: Смотря какую функцию осуществляет этот бизнесмен. То, что нравится делать мне, без легкости делать невозможно.

ЛИХАЧЕВА: Какая связь между этой легкостью и спортом?

ЖИТЕНЕВ: Мне кажется, невозможно быть загруженным в понедельник, вторник на переговорах, если ты за два дня до этого пробежал в Альпах какую-нибудь замечательную лыжную гонку, типа «Марчаллонги». Это моя любимая гонка.

ЛИХАЧЕВА: То есть, вы оттуда какую-то энергию черпаете, что ли?

ЖИТЕНЕВ: Однозначно, конечно. Позитив.

ЛИХАЧЕВА: Ага. Кстати, мы тут поспрашивали людей у нас, на Чистопрудном бульваре: как вы думаете, есть ли какая-нибудь связь между спортом и бизнесом? Может быть, какие-то общие правила, может быть, людям, которые занимаются спортом, легче делать бизнес? В общем, как-то эти понятия соотносятся друг с другом, или нет – спорт и бизнес? Давайте послушаем.

(Опрос)

– По моему опыту, сложно. Потому что люди всю жизнь занимались спортом, у них мозги не очень работали, а тут какой-то бизнес, где надо шевелить мозгами очень активно.

– Я встречала людей, которым сложно. То есть, они боги в спорте, но по жизни эта быстрая реакция не всегда бывает.

– Смотря, какой это спортсмен. Если это личность медийная, допустим, как Николай Валуев, то у него есть, конечно, задатки для того, чтобы заниматься успешным бизнесом. А если это средний, рядовой спортсмен – без знаний бизнеса и конъюнктуры какой-то вряд ли он сможет.

– Бизнесом дальше займется, как, например, сделает школу какую-нибудь для преподавания спортом. Тогда у него, может быть, все получится. Но, конечно, в других, может быть, ситуациях – это надо очень долго думать.

– Нет. Не думаю, что человек, смысл жизни которого – высокие достижения – не может уделять достаточно много времени изучению тех экономических моделей, которые на сегодняшний день управляют бизнесом.

ЛИХАЧЕВА: Вот последнее, мне кажется, достаточно мнением весомым. Вам не кажется, что эта легкость для генерального директора достаточно серьезной, лидирующей компании в какой-то момент может даже злую шутку сыграть? Нет, такого никогда с вами не приключалось?

ЖИТЕНЕВ: Надеюсь, что не приключится.

ЛИХАЧЕВА: Вы изучаете эти экономические модели о том, как работает экономика в глобальном, или в российском варианте, какие процессы происходят? Вы планируете, прогнозируете, составляете отчеты и таблицы – это ваша функция, или нет?

ЖИТЕНЕВ: Это абсолютно не моя функция. Я пытаюсь отслеживать глобальную экономическую ситуацию, я пытаюсь...

ЛИХАЧЕВА: Но вам, по-моему, смешно, когда вы ее отслеживаете.

ЖИТЕНЕВ: Да, да. Смешно читать прогнозы о нефти, у которой через две недели все уже совсем наоборот, и целые институты работали, выдавали какие-то графики, тренды и так далее. В нашей деятельности практической это не очень нужно, как показывает опыт, на самом деле.

ЛИХАЧЕВА: То есть, вы не верите в аналитику?

ЖИТЕНЕВ: Аналитика нужна, но нельзя к ней относиться слишком серьезно.

ЛИХАЧЕВА: Зачем она тогда нужна, если нельзя к ней относиться серьезно?

ЖИТЕНЕВ: Чем больше точек зрения мы имеем – тем более правильно мы можем поступать. То есть, это как дополнительная информация для размышления.

ЛИХАЧЕВА: А основная информация для размышления откуда для вас поступает?

ЖИТЕНЕВ: Интуиция, люди и контакты.

ЛИХАЧЕВА: Я удивляюсь, если честно. Практически все мужчины говорят о какой-то непонятной женской логике, говорят о том, что они, мужчины, опираются на логику, на аналитику, на свои мозги. Но когда начинаешь с ними по душам разговаривать, выясняется, что ни на какие мозговые процессы, логические, аналитические – они опираются, конечно, но в меньшей степени. А в основном они опираются на свое чутье, или на нюх, или на свою интуицию. Я вообще понять не могу, кто из нас более логичен, кто из нас более аналитичен?

ЖИТЕНЕВ: Думаю, что все-таки мужчины.

ЛИХАЧЕВА: Все-таки, несмотря ни на что.

ЖИТЕНЕВ: Они хотя бы пытаются делать вид.

ЛИХАЧЕВА: Они, по крайней мере, притворяются!

ЖИТЕНЕВ: Да, да.

ЛИХАЧЕВА: Ладно, хорошо, так и запишем. Так и запишем. Иван Житенев, вот, пожалуйста, эксклюзив для «Финам FM»: мужчины не мыслят особенно логически, но, по крайней мере, делают вид, в отличие от женщин. Иван Житенев, скажите, пожалуйста, какая еще, на ваш взгляд, есть связь между спортивным духом спортивных достижений, спортивным образом жизни, и бизнесом? Есть ли какие-нибудь правила, которые работают и там, и там? Про легкость я поняла. Про то, что вы черпаете там энергию, я тоже поняла. А еще?

ЖИТЕНЕВ: Мне кажется, спорт – такая вещь, где ребенок, когда он спортом занимается, имеет дело с жесткой реальностью. У нас было такое еще выражение: «В протоколе это не пишется». То есть, можно было прийти после финиша и сказать: «А, лыжи неправильно намазаны», или «я упал», или еще что-то. И тренер всегда говорит: «В протоколе это не пишется». Занял пятнадцатое, двадцатое, тридцать пятое место – все. Это жесткая реальность. И это была такая линейка, по которой всегда можно было соотносить свои достижения и достижения других ребят. Соответственно, и отношение к жизни формируется более строгое. То есть, точнее классифицируешь собственные поступки и их последствия. Можно было сачкануть тренировку, можно было лыжи неправильно намазать, можно было оружие плохо пристрелять, или с разных пачек взять патроны, тонкостей миллион. И все они потом имели обязательно отношение к ближайшему будущему, которое мальчик, который занимается, или девочка, получает буквально через несколько часов, через несколько дней. Я думаю, что это однозначно откладывает отпечаток на психику, потом соизмеряешь точнее.

ЛИХАЧЕВА: То есть, ребенок, в принципе, начинает понимать, что каждое действие, во-первых, имеет свое последствие, во-вторых, каждое действие имеет свое противодействие?

ЖИТЕНЕВ: Однозначно.

ЛИХАЧЕВА: Это то, что я, кстати, своему тоже ребенку пытаюсь объяснить. Он, правда, пока еще мал для этого, но тем не менее. А это то, чему вы учите своих четырех детей в том числе? Это важно для них?

ЖИТЕНЕВ: Слово «учить», может быть, совсем не подходит.

ЛИХАЧЕВА: Не ваше, да. Не ваше слово.

ЖИТЕНЕВ: Да, не мое.

ЛИХАЧЕВА: А как тогда? Какое слово?

ЖИТЕНЕВ: Я с ними живу. Я живу со своими детьми, мне с ними хорошо.

ЛИХАЧЕВА: Ладно, хорошо. Мы обязательно еще вернемся к вашим детям, потому что у вас их четверо. И мы сегодня в течение программы поговорим о том, каким образом, вообще, успешному бизнесмену, еще вы постоянно в разъездах, к тому же, вы спортсмен, вы вице-президент Федерации биатлона Санкт-Петербурга, удается быть отцом, хорошим отцом? Или даже приемлемым отцом уже, наверное, сложно оставаться. Мы об этом обязательно поговорим.

Давайте мы, все-таки, вернемся к вашему бизнесу. Легкий вы бизнесмен, или, может быть, вы просто сейчас пытаетесь предстать таким очень легким человеком, а на самом деле вы очень серьезный и очень успешный парень. Расскажите, как начиналось?

ЖИТЕНЕВ: В 92-м году я жил в общежитии нашего института. Была какая-то валютная операция, был студент на год меня старше, Дима Терехин. И мы меняли какие-то шведские кроны на франки, я уже точно не помню. В общем, получилось так...

ЛИХАЧЕВА: Валютчики.

ЖИТЕНЕВ: Ну, так, по-мелкому было. И получилось так, что я Диму обманул. Я сам точно не знал курс, то есть, я ему что-то поменял, он пошел с этим куда-то на следующий день. Выяснилось, что курс был не такой, раза в полтора. Он пришел ко мне, учинил громкий скандал, сказал: «Давай все назад, так нечестно, так неправильно, вообще тут все свои в общаге, ты что делаешь?» Я его, прошу прощения, жестко послал. Сказал: «Слушай, извини, вот так договорились, все, до свидания». Когда Дима ушел, я сходил, позвонил человеку, проверил курс, и понял, что я действительно его обманул. Мне стало неловко, я пришел к нему, говорю: «Дима, да, слушай, действительно, все узнал, я был неправ. Давай все отыгрываем назад». И это его поразило. Он говорит: «Слушай, я работаю тут в одной компании, «Невский финансовый союз», давай, переходи ко мне». И позвал меня с собой. И все, и так потом пошло-пошло-пошло, мы буквально уже через полгода ушли из «Невского финансового союза», сделали свою первую...

ЛИХАЧЕВА: «Севкабель», это самая первая ваша была компания, или нет?

ЖИТЕНЕВ: Нет, «Севкабель» мы как раз уже покупали с помощью первой нашей компании.

ЛИХАЧЕВА: А первая какая была?

ЖИТЕНЕВ: «Объединенные финансы».

ЛИХАЧЕВА: «Объединенные финансы»...

ЖИТЕНЕВ: Да. Эта фирма жива до сих пор. Как раз когда представляли, там не совсем правильно было. Мы сидели в совете директоров завода «Севкабель», и уже владели 43% завода, еще будучи студентами. То есть, я да, ездил, сдавал сессию...

ЛИХАЧЕВА: Вот они, 90-е годы! Понимаете, видите, какие возможности были? Будучи студентами, что-то там нахимичив с валютными операциями, наверное, где-нибудь в подворотне Невского проспекта, можно было запросто стать директорами в совете директоров крупнейшего завода. Прекрасно!

ЖИТЕНЕВ: Все-таки деньги мы не на валютных операциях. Мы купили завод на деньги завода, но себе. И схема была легальная.

ЛИХАЧЕВА: Браво! «Мы купили завод на деньги завода, но себе». Хорошо, можете рассказать о том, как эта схема работала?

ЖИТЕНЕВ: Наверное, не получится в пределах эфирного времени, но потом в налоговой полиции, на доске очень долго это все рисовали, рисовали, рисовали, и сказали: «Елки-палки, а ведь докопаться-то не до чего. Все правильно. Видим, что получилось так, но все правильно». Такая многоходовая была комбинация.

ЛИХАЧЕВА: Вы мне потом расскажете? Мне просто...

ЖИТЕНЕВ: Вам лично?

ЛИХАЧЕВА: Да.

ЖИТЕНЕВ: Вам лично потом расскажу.

ЛИХАЧЕВА: Спасибо большое.

ЖИТЕНЕВ: Сегодня эта схема уже не работает.

ЛИХАЧЕВА: Но все равно, мне просто интересно чисто теоретически даже. Давайте мы сейчас уйдем на паузу, мне пока Иван начнет рассказывать эту любопытную схему, а потом мы с вами продолжим именно с этого места: что вы потом сделали с заводом, который вы купили на деньги завода, но себе? И вообще, как дальше развивалась ваша бизнес-карьера, ваша спортивная, может быть, не карьера, но увлечение, скорее. Об этом обо всем мы поговорим с нашим сегодняшним гостем. У нас сегодня Иван Житенев в гостях, генеральный директор компании «Стример» и вице-президент Федерации биатлона Санкт-Петербурга.

ЛИХАЧЕВА:Итак, в каком году это было? Вы сказали, девяносто...

ЖИТЕНЕВ: В девяносто третьем.

ЛИХАЧЕВА: Девяносто третий год. Вы стали членом совета директоров крупного...

ЖИТЕНЕВ: Дима даже стал председателем совета директоров.

ЛИХАЧЕВА: Да, ваш партнер стал председателем совета директоров. Вы купили завод. Дальше что вы с ним стали делать?

ЖИТЕНЕВ: Дальше мы его пытались изо всех сил развивать, но как раз кишка оказалась тонка. Да, эта махина была сильнее нас, и мы это потом осознали. То есть, это все болото, которое было, старое советское предприятие, мы его развивали, как мы это понимали, в своем, студенческом, активном: «Давайте вот это, вот это, вот это. Западные технологии, западные линии». И мы действительно смогли притащить линию Siemens тогда из Германии, первыми в России начали производить кабель NYM, и народ мы не уволили, завод. Действительно, молодцы в этом плане. Мы удержали его 93, 94, 95-й год – самые сложные для производственных предприятий. Мы удержали завод на плаву. Но мы все равно постоянно понимали, что это предприятие сильнее нас. А потом пришли другие люди, и нас попросили, мы завод продали.

ЛИХАЧЕВА: Они вас по-хорошему попросили?

ЖИТЕНЕВ: Такая комбинация была.

ЛИХАЧЕВА: Понятно.

ЖИТЕНЕВ: Сначала они сказали: «Мы даем вам сто номиналов за акцию». Потом началось некое давление снаружи, потом звонок домой вечером, и говорят: «Мы даем вам 99 номиналов». Потом еще некое давление – 98. В конце концов, на 96 мы сдались. Трудно сказать, деньги заплатили, я прошу прощения, не стреляли, ничего такого не было. В общем, так, по-хорошему. Но самое главное, что у завода был недостроенный дом, и завод не очень хорошо понимал, что с ним делать.

ЛИХАЧЕВА: Недостроенный что – дом?

ЖИТЕНЕВ: Дом, да. Жилой дом.

ЛИХАЧЕВА: Жилой дом. Сколько этажей?

ЖИТЕНЕВ: Двенадцать этажей. Панельный, обычный такой дом, достроенный до одиннадцатого этажа. И этот дом мы забрали себе, мы выкупили у завода. И мы его достроили до конца. И это привело нас в наш следующий бизнес – в недвижимость. Нам понравилось.

ЛИХАЧЕВА: Вы и недвижимостью тоже занимались?

ЖИТЕНЕВ: Конечно. И занимаемся.

ЛИХАЧЕВА: Вот это у вас, кстати... И занимаетесь?

ЖИТЕНЕВ: Да.

ЛИХАЧЕВА: Это просто не указано у вас.

ЖИТЕНЕВ: Мы строим лучшие в Санкт-Петербурге дома. Мы делаем очень мало, но очень хорошо. Мы стараемся. Кирпичик к кирпичику.

ЛИХАЧЕВА: Говорят, сейчас с недвижимостью Санкт-Петербурга совсем как-то не очень хорошо. Даже еще хуже, чем в Москве. Мало кто покупает, эти все проблемы недвижимости. Вы-то сами как думаете, нет?

ЖИТЕНЕВ: Мы все время пытались быть вне рынка, и у нас, в общем-то, получалось, поэтому на себе мы такого жесткого давления не испытываем. Мы действительно делаем эксклюзив. Мы лучшие. Поэтому у нас сделки все еще есть.

ЛИХАЧЕВА: Но, конечно же, меньше, чем до кризиса?

ЖИТЕНЕВ: Меньше.

ЛИХАЧЕВА: А в процентном соотношении – насколько меньше? Цифру любопытно мне.

ЖИТЕНЕВ: К нам приходил один покупатель в месяц, сейчас приходит полтора покупателя в месяц. То есть, не работает закон больших чисел с нашей фирмой. У нас реально сейчас продается только два дома. Поэтому выводить статистику какую-то сложно. Я думаю, что процентов на тридцать, на сорок у нас падение спроса.

ЛИХАЧЕВА: Вы и дальше будете заниматься недвижимость? Это актуально сейчас для Питера?

ЖИТЕНЕВ: Мы будем дальше заниматься недвижимостью. Может быть, мы будем вкладывать в это чуть меньше души, потому что есть ощущение, что это пройденный этап. Мы хотели сделать лучший дом в Санкт-Петербурге, мы его сделали, мы сами ездили на стройку каждый день, мы...

ЛИХАЧЕВА: Ой-ой-ой, это какой же самый лучший дом в Санкт-Петербурге?

ЖИТЕНЕВ: Дом на Тверской. Есть такой. В Санкт-Петербурге есть Тверская улица...

ЛИХАЧЕВА: Ладно, вы мне потом расскажете. Да, я знаю...

ЖИТЕНЕВ: Да, и там есть дом на Тверской.

ЛИХАЧЕВА: ...Но я не знаю, что там такое. Ладно, хорошо. И что, действительно, лучший дом?

ЖИТЕНЕВ: Я уверен – да. Там у нас живут всякие хорошие и очень важные люди. Этот дом мы построили на два года позже, чем мы планировали его построить, и никто из жильцов не имел по этому поводу претензий, потому что все видели, почему это делается так медленно.

ЛИХАЧЕВА: Можно такой вопрос? Мне просто лично интересно. Вообще, в среднем, насколько понизился квадратный метр в Питере сейчас?

ЖИТЕНЕВ: Очень мало сделок. Вообще, застройщики, когда человек приходит с реальными какими-то деньгами, то от прайс-листов, которые у всех остались докризисные, я думаю, что процентов тридцать-сорок скидку, как правило, дают. Может быть даже пятьдесят, но это опять зависит от величины застройщика. У крупных компаний гораздо больше проблем, потому что у них есть несколько объектов, которые...

ЛИХАЧЕВА: Ну, да. У сети проблемы, конечно.

ЖИТЕНЕВ: Да. Которые построены, условно, на 50%, там уже привлечены деньги дольщиков. Им, конечно, сложнее. Мы – маленькая компания, нам проще. Все, что мы делаем, мы можем доделать до конца за счет собственных средств. Это позволяет нам гораздо свободнее себя чувствовать.

ЛИХАЧЕВА: А если я, например, захочу какую-то не совсем эксклюзивную, а достаточно простую, но комфортную, нормальную какую-нибудь квартирку купить в Питере, то мне нужно что, к каким-нибудь крупным застройщикам обращаться, и сразу требовать пол-прайса? И есть шансы?

ЖИТЕНЕВ: Да, есть шансы. Надо идти к крупному застройщику, но покупать нужно только там, где уже достроено, потому что риски достаточно велики в готовом. Я думаю, что пятьдесят, может быть, нет, но если принести процентов шестьдесят, то шансы есть. Да, сегодня время покупать, однозначно.

ЛИХАЧЕВА: Вы, когда себе отвечаете на этот вопрос: «Я сделал это». Что первое вы вспоминаете? У вас так много разных проектов, разных ипостасей – мне любопытно, чем вы сами гордитесь больше всего? Давайте бизнес возьмем. Не будем сейчас говорить, что вы гордитесь больше всего четверыми вашими детьми.

ЖИТЕНЕВ: В бизнесе, я думаю, самое сложное – это «Стример». Мы сумели создать предприятие, которое на сегодняшний момент продает только то, что оно само разработало, само придумало. То есть, каждое наше изделие, до любого его изгиба, до любого винтика придумано внутри нашего предприятия. И эта фирма шесть лет была в убытке. И мы вывели – шесть лет убытка.

ЛИХАЧЕВА: Ничего себе!

ЖИТЕНЕВ: То есть, это смелость, граничащая с глупостью, с нашей позиции.

ЛИХАЧЕВА: А вы на пятом, на шестом году вы как себя...

ЖИТЕНЕВ: Уже деваться было некуда.

ЛИХАЧЕВА: А.

ЖИТЕНЕВ: Чувствовали не очень хорошо, то есть, друзья-бизнесмены спрашивали: «Что вы делали?» Мы делали, конечно, улыбку и говорили: «Все здорово, мы идем в светлое будущее, вы понимаете, как все будет хорошо».

ЛИХАЧЕВА: Сложно было?

ЖИТЕНЕВ: Было сложно, да. На сегодняшний момент 200 тысяч изделий продано, и предприятие прибыльное, и все хорошо. И сегодня многим понятно, что все хорошо, и даже есть предложения о покупке доли в этом предприятии. Но это действительно было непросто. Мы придумали вещь, которой вообще не существовало. Мы не замещали одно изделие другим, а мы пришли с принципиально новой штуковиной в московский научный институт, и говорили: «Ребята, вы пятьдесят лет думали, а мы придумали. Поставьте, пожалуйста, здесь»...

ЛИХАЧЕВА: «Наш профессор Подпоркин это все придумал».

ЖИТЕНЕВ: Да, да. «Поставьте здесь подпись, что все это работает, и хорошо». Сопротивление было очень сильное. Мы смогли, мы это все сделали.

ЛИХАЧЕВА: А начинался этот проект с чего? Одиннадцать лет назад вы начинали?

ЖИТЕНЕВ: 98-й год – да, начало было смешное. «Стример» достался нам за долги. Так получилось.

ЛИХАЧЕВА: Я, кстати – извините, что я сейчас вас перебиваю – я даже не представляла себе, как много компаний, успешных проектов стартовало именно в 98-м году. Я поэтому думаю, что нынешний кризис, наверное, тоже – действительно, это время возможностей.

ЖИТЕНЕВ: Это время возможностей, конечно.

ЛИХАЧЕВА: То есть, 98-й год, по крайней мере, сейчас начинает просто раскрываться каким-то еще... Многие начинают раскрывать карты и рассказывать, каким образом они стартовали в 98-м году. Итак, вы стартовали в 98-м году. Как? За долги?

ЖИТЕНЕВ: Да, за долги. На самом деле, еще в 95-м году наш старый приятель Виталий Млынчик, который возглавлял компанию «Инвестиционный энергокапитал», привел к нам на завод как раз двух замечательных наших ученых-изобретателей, Георгия Викторовича Подпоркина и Сиваева Александра Дмитриевича – и попросил нас сделать кабель, который никто в мире не делает. И испытать это в высоковольтной лаборатории «Севкабеля». Мы все это сделали, бесплатно, по старой дружбе. И был контакт, произошел, потом расстались. В 98-м году у компании «Энергокапитал» возникли обязательства перед нами, передо мной и Димой, и «Энергокапитал» не мог расплатиться по этим обязательствам. Они сказали: «Заберите себе «Стример». Мы тут делаем новые изделия, правда, пока еще не сделали ни одной штуки, но мы уверены, что вот-вот, вот-вот все будет хорошо». Мы пытались найти другие варианты, но не нашли. С худой овцы – хоть шерсти клок. В конце концов, да, мы забрали себе это предприятие, сразу же активно включились. Я стал финансовым директором этого предприятия. И все пошло-пошло-пошло.

ЛИХАЧЕВА: То есть, с одной стороны, вам немножко просто повезло, с другой стороны, эта упертость в течение шести лет – это, действительно, дорогого стоит. То есть, вы, в общем, не получая ни копейки, шесть лет тащили этот воз, этот груз, и только теперь вы довольны своей компанией по-настоящему.

ЖИТЕНЕВ: Там даже, на самом деле, было сложнее. Может быть, не шесть лет убытка как такового, то есть, не финансирования, а затрачивания огромного количества энергии. Я видел, что если я занимаюсь недвижимостью, то есть такие-то результаты финансовые...

ЛИХАЧЕВА: Там отдача, особенно несколько лет назад, моментальна.

ЖИТЕНЕВ: Да, они чувствуются. А здесь – куда-то ездишь на переговоры, какое-то бесконечное количество конференций международных, такая деятельность бурная, а потом посмотришь баланс – елки-палки, вокруг чего все это? Но постепенно раскрутилось.

ЛИХАЧЕВА: Скажите, пожалуйста, а если бы вы сейчас начинали какое-нибудь именно научно-производственное объединение? Потому что эти все компании «купи-продай», наверное, уже не тренд давно.

ЖИТЕНЕВ: Не интересно.

ЛИХАЧЕВА: Не интересно, да. В самом деле. То вы бы какую нишу посоветовали сейчас освоить? Допустим, есть желание, есть энергия, есть легкость, есть деньги. Куда?

ЖИТЕНЕВ: Это трудно сказать. Я знаю энергетику, поэтому могу советовать энергетику. Мне кажется, в энергетике...

ЛИХАЧЕВА: А что именно в энергетике?

ЖИТЕНЕВ: В энергетике – нетрадиционные технологии, я думаю, в настоящий момент. То есть, это возобновляемые источники энергии, солнечные батареи. Направления новые, и они будут иметь очень большое будущее, причем оно будет ближе, чем на сегодняшний момент кажется.

ЛИХАЧЕВА: Да?

ЖИТЕНЕВ: Конечно.

ЛИХАЧЕВА: То есть, это выстрелит очень скоро?

ЖИТЕНЕВ: Это выстрелит достаточно скоро. Но это зависит от того, опять, сколько компания может позволить себе работать в убыток. То есть, сегодня мы сейчас пытаемся стать центром притяжения идей. Мы будем в Политехе, питерском нашем университете главном, делать обязательно конкурс для студентов. Да, да, самые умные, лучшие идеи – мы будем фильтром. Мы будем стараться отбирать идеи, отбирать людей и создавать условия, чтобы у нас эти люди могли реализовываться.

ЛИХАЧЕВА: Чтобы они никуда не уезжали, а все свои идеи продавали нам?

ЖИТЕНЕВ: Да.

ЛИХАЧЕВА: Отдавали все свои силы.

ЖИТЕНЕВ: Мы уже умеем запускать такие вещи, мы примерно понимаем, как это делать. Мы готовы работать в длинную. Вот это очень важно. То есть, у нас большой горизонт планирования. С нашими домами, с нашим «Стримером» мы привыкли к проектам, где отдача будет через пять, шесть, восемь лет. Цифры пугают, но на практике оказывается, что все не так печально.

ЛИХАЧЕВА: А кризис не путает эти планы? Я знала до кризиса большое количество людей, у которых тоже были долгосрочные планы. Сейчас как-то в основном народ интересуют планы краткосрочные.

ЖИТЕНЕВ: Кризис путает карты, он