• Источник: Пресс-служба СБР

Михаилу Колоскову - 60!

Легенда нашего лыжного сервиса Михаил Колосков вчера отметил юбилей – 22 августа 2025 ему исполнилось 60 лет! 

За его плечами богатое спортивное прошлое – Михаил успел стать еще победителем Первенства СССР по лыжным гонкам, имеет титулы чемпиона СНГ, бегал лыжные марафоны за итальянский «Юникарс». 

С 2004 г. он – сервисмен сборной России по биатлону, в этом качестве потрудился на пяти зимних Олимпийских играх – в Турине-2006, Ванкувере-2010, Сочи-2014, Пхенчхане-2018, Пекине-2022 – и пятнадцати чемпионатах мира.

Желаем Михаилу Николаевичу крепчайшего здоровья и энергии, ведь они потребуются ещё на нескольких Олимпиадах, где его мудрость, знания и умения обязательно пригодятся. А пока читаем интервью юбиляра.

— Почти вся жизнь у Вас в лыжах и биатлоне. Неужели не надоело по полгода дома не бывать?

— Конечно, непросто быть полгода в разъездах. Но всё равно знаешь, что сезон закончится и настанет время побыть дома. Понятно, что под конец сезона все устают, спортсмены тоже, порой хочется всё бросить. Но наступает сентябрь, и вновь тянет на работу. Просто, когда действительно всю жизнь в спорте, когда сам бегал на довольно высоком уровне, этот график становится уже привычным. Нельзя сказать, что мне это надоело – это моя любимая работа.

— Сезон заканчивается в апреле, начинается в ноябре. А чем сервисёры занимаются в межсезонье?

— Тренируются. Либо самостоятельно, либо ездят на сборы со спортсменами. Нам просто необходимо держать себя в отличной физической форме. Придёт сезон – нужно будет каждый день откатывать на лыжах десятки километров, а если ты всё лето провалялся на диване, то сделать этого не сможешь. И набрать форму сложно, и чувство лыж может уйти. До отстранения мы ещё раньше сезон начинали, поскольку ездили на фабрики, где производились лыжи, и отбирали для спортсменов инвентарь, приобретали новые материалы для подготовки лыж. Но работа в любом случае идёт постоянно.

— Какова сейчас ситуация с лыжами у спортсменов сборной России? Условно, если сейчас отстранение будет снято, есть ли у наших парней и девушек новый инвентарь?

— Сейчас, конечно, ситуация посложнее стала. Но основной состав команды всё равно сохранил контракты с теми производителями, на марках которых они выступают, положенный по договору инвентарь у спортсменов есть. Его качество может быть не совсем такое же, как у наших соперников, но если мы вернёмся, этот вопрос будет быстро решён.

— С теми, кто уже выступал на международных стартах и засветился на глазах «фирмачей», всё понятно. А как быть с теми, кто сейчас в основном составе, но про Кубок мира только слышал?

— Во-первых, помогают регионы, которые приобретают лыжи. Во-вторых, у СБР есть определённое количество командных лыж, которые собирали не один год. Эти лыжи тоже работают. Плюс мы всегда можем договориться с ребятами, чтобы дали лыжи девочкам, и наоборот. Из любой ситуации можно найти выход.

— Максимальное количество километров, которые Вы провели на откатке лыж?

— Вот так навскидку и не вспомню. Во время соревнований катаем от 20 до 50 км – от погодных условий зависит. В сборных Норвегии и Италии сервисёры засекают свои показатели, и у них примерно столько и получается. Конечно, не каждый день по 50 км, но вместо этого может быть очень много подъёмов. Тут можно ещё раз к вопросу о наших занятиях летом вернуться – летом я тренируюсь, чтобы зимой мог преодолевать такие расстояния без проблем.

— У спортсменов есть дневники, в которых они записывают километраж за сезон. А сколько накатывают сервисёры?

— Я таких дневников не веду, но могу предположить, что где-то 5-6 тысяч километров. И каждая откатка может быть не похожа на предыдущую. Где-то нужно на хорошей скорости всё делать, чтобы понять, как улучшить скольжение. Помню, мы как-то с Ваней Черезовым круги по пятёрке накатывали с такой скоростью, что аж пар от снега поднимался! Не каждый новичок в сервис-бригаде такое выдержит, я скажу.

— Проходят ли сервисёры УМО, как спортсмены?

— Такого у нас нет. Мы все бывшие спортсмены, бегали на довольно приличном уровне, можем сами чувствовать свой организм. Если что, сразу поймём, когда нагрузочки снизить. Да и отдыха у нас гораздо больше, чем у ребят с девочками. До потери сознания мы на лыжах не стоим. Тяжело, но терпимо. Работать можно (смеётся).

— Кому сложнее готовить лыжи – парням или девушкам? Говорят, девушки более капризные.

— Я же должен честно ответить и никого не обидеть при этом? (смеётся) От пола это никак не зависит. Зато зависит от настроения, от самого спортсмена. Иногда сервисёру приходится и психологом быть – нужно тонко чувствовать грань, которую не нужно переходить. И при этом подбодрить, мотивировать.

— Кого из спортсменов можно назвать идеальным в плане отношения к сервису?

— Я уже очень давно в команде и работал со множеством спортсменов. Самый идеальный – Женя Гараничев. А из девочек – Тома Воронина (сейчас – Дербушева). Это такие спортсмены, с которыми невероятно легко работать. Они всё понимают, у них всегда хорошее настроение, с ними всё и всегда было отлично. А есть требовательные, которые тебе очень долго по каким-то причинам не доверяют, но потом тает лёд. Ещё отметил бы из тех, с легко, Ивана Черезова и Альбину Ахатову, профессионалов до мозга костей. А вот с Антоном Бабиковым очень непросто – он вроде бы то доверяет тебе, то нет.

— После отстранения сборной России от международных стартов у сервиса работы стало больше или меньше?

— Намного больше! Раньше в гонке Кубка мира могли по шесть человек стартовать максимум. То есть самый напряжённый день, когда все 12 выходили на старт. А сейчас мы готовим лыжи в один день для 20 ребят и для 15 девочек. Вот и сравнивайте. На одного сервисёра приходится по 4-5 спортсменов, а у кого-то даже 6.

— За 20 лет в сборной вспоминается какая-то гонка, про которую можно честно сказать – это наш залёт, вы проиграли из-за нас?

— Возможно, этот вопрос лучше тренерам переадресовать, поскольку у них может быть своё мнение, но я не вспомню, чтобы мы допускали такие промахи. Я могу утверждать, что когда мы были на Кубке мира, то никому в плане сервиса не уступали. В один день чуть лучше могли быть лыжи у нас, в другой – у норвежцев, в третий – у французов. Сегодня ты лучше сделаешь, а завтра кто-то другой, но в целом у нас один уровень. И со всеми коллегами, особенно с итальянцами и немцами, у нас были отличные отношения. Я и сейчас постоянно общаюсь с ребятами-итальянцами, они поздравляют нас с днями рождения, другими праздниками, и очень ждут нашего возвращения.

— Был ли хоть один случай, чтобы лыжи российскому спортсмену подготовили не российские сервисёры?

— Нет, такого не было. А вот нам другие команды лыжи приносили. И мы не отказывали, готовили. Например, одна спортсменка из сборной Молдавии постоянно у нас лыжи готовила и была очень довольна.

— За пару десятков лет в сборной наверняка набралось много случаев, когда было реально страшно. Какой из них вспоминается сразу?

— Однажды в Германии в наш автобус влетел грузовик. Дорога, всякое случается. Я немного пострадал, до крови, скажем так. Меня в больницу тут же отправили – я впервые в жизни ехал на машине с мигалками и сиреной и смотрел, как другие дорогу уступают (смеётся). Но ничего страшного не произошло, помощь оказали и отпустили. Я даже ехать не хотел, но немецкие полицейские сказали, что таковы правила. Самое интересное, что виновник ДТП помог нам восстановить автобус – он у нас старенький был, а уехали мы почти на новом, там многое что поменяли.

— Как изменились лыжные технологии за то время, что Вы работаете в сборной?

— Стало много шлифтов, много ручных структур. Материала стало намного больше. Раньше было 2-3 фирмы-производителя средств для подготовки лыж, а сейчас их очень много, и наши российские появились, вполне конкурентоспособные. Если сравнивать с 2005 годом, то работа сильно поменялась.

— Насколько я знаю, все сервисёры записывают важные данные или заносят в электронную таблицу. Есть ли в вашем тесном мирке промышленный шпионаж?

— Конечно, все данные записываются. Внутри команды мы всегда поделимся любой информацией, но с другими – нет. Каждая сервис-бригада работает только на своих спортсменов. Однажды со мной произошёл крайне неприятный случай. Были мы на этапе Кубка мира в Рупольдинге, я катал порошки, отмечал лучшие варианты и записывал в тетрадку. В ней было очень много данных за несколько лет. И прямо на откаточной горке у меня эту тетрадку своровали. Кто-то очень хотел узнать про российские варианты. Я был в шоке. Каждый день ты записываешь свою работу, отмечаешь, какие структуры при какой температуре и влажности работали… В общем, увели у меня бесценную тетрадочку. Я всегда её пихал в кармашек сумочки для рации, а тут просто эту сумочку не надел, а рядом положил и уехал. Приезжаю – сумочка на месте, но открытая, и тетрадки нет. Кого ни спросишь – никто не видел. Мы тогда справились, я вспомнил то, что записывал конкретно для той гонки. Но очень много данных пропало.

— А иностранный сервисёр легко может понять записи российского и наоборот?

— Конечно. У нас в целом всё универсально. Все поймут записи другого. Да и мы достаточно открыты внутри команды. А вот у нас был в своё время австриец Райнхард Нойнер, так тот очень скрытный был. У него в записях исключительно было только так – баночка 1, баночка 2, баночка 3 и т.д. А что в этих баночках, знал только он сам. Когда у нас в команде работали итальянцы, ни у нас от них, ни у них от нас секретов не было. Хотя в целом иностранцы более скрытные, потому что понимают – сегодня они здесь работают, а завтра в другом месте.

— Иностранные сервисёры меняют команды, а российские? Вас приглашали в зарубежные сборные?

— Чтобы прямо вот так пришли с предложением и чеком с суммой – такого не было. Хотя неофициально разговоры были, пара сборных хотела видеть меня в своей сервис-бригаде.

— А если бы поступило предложение, от которого невозможно отказаться?

— Я бы отказался. Мне нравится своя страна, мне здесь комфортно. Я бы никогда не пошёл работать в другую команду – это просто не моё. Всех денег всё равно не заработаешь, а нам и здесь нормально платят.

— Спортсмены делятся призовыми с сервисом по итогам сезона?

— Какой-то обязаловки нет. Но большинство делятся, благодарят. Если честно, просто добрые слова от спортсменов для меня намного выше материальной благодарности. «Спасибо за лыжи» от спортсмена – это и моральное удовлетворение, и стимул для работы, и просто кайф.

— Часто спортсмены говорят спасибо? Или многие относятся к вашей работе как к должному?

— Это от воспитания зависит. Бывают такие спортсмены, которые всегда скажут спасибо, даже если не особо довольны лыжами. Они понимают, что мы не на печи лежали, а старались для них, вставали в 6 утра и откатывали массу лыж. Я скажу так – никогда в нашем боксе не было такого, чтобы кто-то из спортсменов швырял лыжи в стену и позволял себе грубые слова в адрес сервиса. Но есть и такие, кто относится к сервису как к прислуге. А как относятся к прислуге? Просто не замечают. Были и такие, кто говорил – ваше дело лыжи мазать и никуда не лезть больше. Но таких было немного.

— Насколько настроение сервисёров зависит от поведения даже не спортсменов, а тренеров?

— Сильно зависит, конечно. Вот Владимир Александрович Аликин вне зависимости от результатов всегда находил добрые слова, прекрасно чувствовал, как поднять нам настроение. То же самое могу сказать про Николая Петровича Лопухова. Контакт с ними был идеальным. А вот иностранцы, Вольфганг Пихлер и Рико Гросс, нам не доверяли. Постоянно что-то проверяли, до мелочей докапывались. Но расстались мы и с тем, и с другим без камня за пазухой. Они признали, что были неправы, что не доверяли российскому сервису, а мы работали прекрасно. Уверен, что если мы сейчас с ними встретимся, то общение будет именно дружеским.

— А были ситуации, когда тренер не доверяет, отношения не особо, и приходилось где-то в неформальной обстановке за «рюмкой чая» контакт налаживать?

— Мы же русские, как без этого? Посидели, пообщались, нашли точки соприкосновения и работали дальше.

— Вы уже четверть века в подготовке лыж – до биатлона была и лыжная сборная. Чувствуется ли какой-то вред от фтора, который у нас по-прежнему разрешён?

—На своём здоровье, тьфу-тьфу, я этого не почувствовал пока. Дай бог и не почувствую. Но никто и не доказал, что фтор полезен. Безусловно, это вредно. Всё впитывается в кожу, в волосы, во всё тело. У нас весь трак фтором пропитан, вряд ли это положительно сказывается. Хотя мы потом на свежий воздух выходим, может, и выгоняем всё из себя.

— В России фтор разрешён. Подготовка лыж по-прежнему идёт с использованием фторсодержащих материалов?

— Да, всё так. Вроде бы Минспорт в приказном порядке хотел всё запретить, но пока нет. У нас есть «чистые» лыжи, мы проверяем на них работу парафинов без фтора, сравниваем наши и иностранные. Руководитель сервис-бригады Саша Печёрский с ребятами в Италию недавно гонял, тестировал лыжи и средства их подготовки. Так что когда нас допустят, мы будем готовы. Просто нам потребуется немного больше времени, чем другим командам.

— Какое из спортивных событий, на которых Вы работали, наиболее запомнилось?

— Наверное, Олимпиады в Сочи и Пекине. Каждая по-своему. Особенно наша – масштаб, уровень организации, сложная погода, ожидания. Да всё вместе! А в Пекине было одновременно сложно и интересно из-за пандемии.

— А самую эмоциональную победу помните?

— Тогда даже слёзы на глазах были. Хохфильцен, чемпионат мира. Наши парни Лёша Волков, Макс Цветков, Антон Бабиков и Антон Шипулин выиграли эстафету. Вроде бы ничего не предвещало, но ребята выступили фантастически! А потом пели гимн.

— Бывают ли в сервис-группе конфликтные или спорные ситуации? Часто самому опытному сервисёру приходится успокаивать более молодых коллег?

— Бывают, мы все живые люди. У кого-то дома что-то не так, у кого-то на работе долго что-то не получается. Всякое бывает. Иногда смотрю на ребят, которые относительно недавно в команде, и узнаю себя – я был точно таким же. Да буквально 10 лет назад я сам многое иначе воспринимал. Более остро, что ли. А теперь на любые вопросы иначе смотрю, мудрость, наверное, появилась. Я не стараюсь на кого-то давить, но всегда готов помочь, подсказать. Своё мнение не навязываю, но высказать могу – если бы моё мнение спросили, я бы вот так сделал. Но и молодёжь сейчас более продвинутая и образованная, много читают, изучают. Не всегда это им помогает, вот тогда я советую, как по старинке сделать.

— Ну и последнее. Вы были в сервис-бригаде лыжной сборной России, работали на чемпионате мира, Олимпиаде. Почему не остались в родном виде спорта?

— Да тут всё просто. В те времена лыжной сборной помогал спортивный клуб «Роснефть», а когда он отказался от спонсорства, было решено из четырёх сервисёров двоих сократить. Я попал под сокращение, поскольку пришёл самым последним. Но без дела долго не сидел. Меня позвали в биатлон. Если честно, я тогда скептически к этому отнёсся – ну какой биатлон, они там еле ноги переставляют. Но сначала меня позвали помочь на чемпионате России, а потом так и остался. И вот уже 20 лет в биатлоне. И ни о чём не жалею.