• 
  Елена Копылова

  Журнал "Лыжный спорт"

Интервью skisport.ru

Кандидат в президенты СБР Юрий Батманов: "Недовольство командой Майгурова в регионах огромное, главная претензия - финансовая и управленческая непрозрачность"

Завтра, 10 июня, пройдет очередная отчётно-выборная конференция Союза биатлонистов России. 

На должность президента федерации претендуют двое: действующий глава СБР Виктор Майгуров и Юрий Батманов. 

Юрию Батманову 48 лет. Родом из Димитровграда Ульяновской области, призер чемпионата Европы, чемпион России по биатлону. 

Работал оружейником в сборной команде. Параллельно запустил бренд спортивного снаряжения ZERO, владелец производственной компании. 

Центральный тезис его программы – общественной организации нужна открытость. По его словам, СБР давно варится в собственном соку: тренеры, спортсмены и региональные федерации практически отрезаны от принятия решений и не имеют даже опции наблюдателей. 

Сам Юрий Олегович посмеивается над своей скромной должностью "простой механик": за его плечами 35 лет в биатлоне и больше 20 лет в бизнесе. 

И он уверен, что многое в федерации необходимо поменять. 

- Юрий Олегович, вы — единственный, помимо действующего президента Виктора Майгурова, кандидат в президенты СБР, альтернативный кандидат. Почему ваша избирательная кампания, если она есть, настолько непублична? Я буквально нигде не смогла найти никакой информации, кроме подкаста спортсменов и кажется один раз их цитировал «Матч-ТВ»? Вы на выборы-то идёте? Не сняли свою кандидатуру?

- Да, я кандидат, и ещё сутки буду кандидатом, до самого дня голосования 10 июня. А почему непублично веду кампанию? Да просто не вижу смысла в публичности. У нас биатлонное сообщество достаточно закрытое, можно сказать «биатлонная семья». Поэтому свои предвыборные планы я обсуждал с представителями региональных федераций. Свою программу изложил непосредственно им, всем разослал.

- Значит, предвыборная программа у вас есть.

- Да, конечно.

- Почему решили баллотироваться? Всё-таки необычно, оружейный мастер метит сразу в высшие руководители. 

- Больше наверное, никто просто не решился, не знаю почему. А смотреть на то, что происходит уже, ну, скажем так, надоело. Понимание, что надо что-то менять есть если не у всех, то у очень многих регионов. Тяжёлые времена у нас, к сожалению, не все хорошо в семье биатлонной. И вот я пообщался с разными федерациями, получил поддержку, многие сказали да, давай, готовы тебя поддержать.

- Что, по-вашему, прежде всего в руководстве надо поменять?

- У нас все-таки общественная организация, но к сожалению, всё абсолютно непрозрачно внутри этой команды. То есть, мы не знаем как распределяются денежные средства, которых к тому же все время не хватает. Я с этим сталкиваюсь даже как сотрудник сборной команды. Если возникают какие-то вопросы, например трубу надо купить, или ещё что-то. У нас постоянно СБР говорит, что денег нет, денег нет. Но мы не знаем, возможно просто деньги распределяются неправильно внутри самого СБР? Слишком большие затраты на аппарат, говоря прямым языком. Никакого доступа к информации и возможности проверить, повлиять на это, у нас нет.

- А у вас есть понимаете, о каких цифрах идёт речь? Ну то есть вы, например, знаете, сейчас бюджет СБР годовой, это сколько?

- Мы не можем это узнать напрямую в СБР никак. К сожалению, любые цифры мы узнаем только через суд. Хотя я считаю, что они должны быть доступны. В прошлом году, по-моему, было 220 миллионов или около того. Общий бюджет СБР. Опять же, я могу ошибаться, но это цифры, которые у меня есть на руках.

Финансовая информация очень тяжело нам достается, буквально вытягивается оттуда, и все только через суды.

- Вы судились с Союзом биатлонистов России?

- Я нет, в суд на СБР подавала федерация биатлона Татарстана. Там вокруг президента собралась команда неравнодушных людей, которые пытаются бороться с финансовой непрозрачностью нашей общественной организации.

- Уже завтра будет конференция СБР. В рамках конференции какой-то финансовый отчёт будет? Вообще есть такой формат? Как делегаты оценивают работу руководства?

- Запрос мы на это сделали, в СБР есть контрольно-ревизионная комиссия, должны, в принципе, отчитаться. Хотелось бы понять динамику: что было 6 лет назад, когда пришёл Виктор Викторович, какой был бюджет. Что сделали, как работали со спонсорами? Понятно, что денег становится меньше. У нас тяжёлая ситуация в стране. Я не хочу ни в коем случае сказать, что Виктор Викторович вообще ничего не делает, его команда работает, но, на наш взгляд, что это можно делать более эффективно. Вот как раз через конференцию мы увидим, сколько людей разделяет наше мнение.

- А кроме денежной непрозрачности, есть какие-то ещё у вас вопросы к Союзу биатлонистов?

- Больше всего меня волнует детский спорт, на мой взгляд, ему очень мало уделяют внимания. Я вижу развитие детского спорта только через пневматику. Потому что и патрон сейчас дорогой, и огромное количество разрешительных сложностей с оружием, массовость недостижима без пневматики.

Я например сам как попал в биатлон? Пришёл на стрельбище, мне насыпали патронов, дали винтовку пострелять. Я загорелся этим и перешёл из лыж в биатлон. Сейчас, к сожалению, сложно это сделать, невозможно даже. Поэтому повторю, должна развиваться пневматика. 

В моей команде Анна Богалий, человек, я считаю, лучше всех знающий детский спорт. Если выиграю, отвечать за это направление будет она. 

И, конечно, больной вопрос - наше возвращение на международные соревнования. Тут, конечно, не от нас многое зависит. Но думаю и здесь можно сделать больше. Но главная моя претензия, повторю, в полной непрозрачности, оторванности руководства от реалий, закрытости, принятии решений узким кругом в своих интересах.

- Кто сейчас принимает управленческие решения?

- Исполком. Это орган исполнительной власти по Уставу. Я же считаю что важные решения, например, назначение тренеров сборных команд, должны приниматься более широким кругом, согласовываться тренерским советом. Почему этот тренер, а не тот? Хотелось бы большей прозрачности и здесь.  

- Кажется Павел Ростовцев говорил, что сложно найти тренеров для сборной, тренеры не хотят идти на эту работу?

- Сложно найти, потому что маленькая зарплата. Об этом не сказал Павел Александрович? 

- Сказал, что некоторые регионы предлагают больше.

- Ну вот, почему бы СБР не взять на себя эту нагрузку? Конечно, тренеры не хотят больше работать за меньшие деньги, ездить по сборам и нести ответственность. Сейчас некоторые тренеры разбежались, Истомин с Норицыным ушли, например. Но проблема не только в деньгах. Нет стратегии, работы на перспективу, системы. Посмотрите, в недавнем интервью об этом много говорил Юрий Каминский. Для чего мы работаем, какие ставим цели, какая у нас картина будущего? Никакой. Живем сегодняшним днем, это демотивирует людей. 

Это претензия многих регионов, тренеров, многие согласны что проблема системная. 

- У вас есть видение, как должно выглядеть построение такой системы?

- Посмотрите на федерацию Московской области. Пришел руководитель, понимающий, чего он хочет, и за несколько лет вывел рядовой, ничем не примечательный регион в лидеры российского биатлона. Они обеспечены всем: зарплаты, патроны, сборы в Европе - пожалуйста. Для меня подмосковная федерация является образцом того, к чему надо стремиться. 

- Вы сейчас работаете в сборной команде? Кто выдвинул вас кандидатом?

- Мой контракт со сборной закончился в мае, после 8 лет работы. Выдвинула меня федерация Сахалина, я там работал до этого года. С этого года буду работать в ХМАО, куда перешла выступать моя дочь Анастасия Томшина. 

Что касается «оружейника, который идет в начальники», хочу сказать, что я 35 лет в биатлоне и 20 лет в бизнесе. У меня в сборной зарплата оружейника была 56 тысяч плюс последние два года СБР давал по 25 тысяч, чтобы я ездил по сборам на своем транспорте с оборудованием. У меня трое детей на минуточку, конечно, это больше занятие для души, чем для денег. А доход мне приносит производственная компания, которую я с нуля создал. 

Сейчас моя фирма строит стрельбища и производит стрелковые установки как для пневматики, так и под малый калибр. Мы делаем разные биатлонные товары, например, ремни. Но главное - мы берем заказы у нефтяных компаний, например, делаем сейчас труборезы для "Транснефти", оборудование против разливов нефти, и т.п. 

У меня есть опыт антикризисного управления в бизнесе, вывода убыточной компании в прибыль, есть опыт коммерческий, есть опыт руководства. Я не только гайки умею крутить.