Юрий Каминский: «Я сторонник кнута и пряника»

Назначение и утверждение Юрия КАМИНСКОГО вдолжности главного тренера сборной России по лыжным гонкам можно считать свершившимся фактом. В пятницу наставник отчитался на экспертном совете Министерства спорта РФ за работу, проделанную в период предсезонной подготовки. О первостепенных задачах национальной команды 50-летний специалист рассказал «МН».
— Какова была ваша первая реакция на предложение возглавить сборную?

— Мы находились на сборе в Новой Зеландии, когда позвонила президент Федерации лыжных гонок России Елена Вяльбе. Я сразу ответил: «Нет». Она предложила подумать до окончания сбора.

— Почему поначалу вы отказались?

— Потому что понимал: придется отойти от педагогической и тренерской работы и переключиться на решение организационных проблем. Пугала бюрократическая составляющая нового назначения. В свое время я был председателем спортклуба и для себя уяснил, что возиться с бумажками не люблю. От обилия бумажек, которые надо заполнять, отвечать, разъяснять, отправлять в различные инстанции, начинаю попросту звереть.

— Тем не менее вы согласились, потому что...

— Потому что в роли главного тренера смогу продвинуть дело, реализовать научные и методические программы, осуществить ряд экспериментов, которые необходимы для того, чтобы наша сборная подошла во всеоружии к Олимпийским играм в Сочи.

— Что стало последней каплей, склонивших чашу весов в пользу положительного ответа?

— Хорошо, что у меня было время подумать, посоветоваться со специалистами, спортсменами. Мнения разошлись. Ребята были категорически против моего ухода. Некоторые тренеры считали, что я должен согласиться. Главный аргумент тех, кто сватал меня на новую должность, состоял в том, что как главный тренер я смогу решать вопросы, которые не в компетенции тренера отдельно взятой команды. Окончательно я определился после беседы в Минспорте, на которой присутствовали заместитель министра спорта Юрий Нагорных, президент ФЛГР Елена Вяльбе и я. Юрий Дмитриевич умеет убеждать. И он, и Елена Валерьевна пообещали, что поддержка будет обеспечена.

— Вас не страшит ответственность?

— Мне очень понравилось недавнее высказывание тренера сборной Словакии по футболу, который на вопрос о том, будет ли он считать катастрофой поражение от россиян, сказал: «Катастрофа — это когда разбивается самолет с хоккейной командой «Локомотив». Все остальное можно пережить». Я прекрасно понимаю всю ответственность, которая легла на мои плечи. Но этого не боюсь, потому что есть осознание, что могу принести пользу, добиться какого-то прогресса, улучшений. А если не получится, то сказать самому себе, что сделал почти все, что мог.

— Каким главным тренером будете вы — деспотичным или «белым и пушистым»?

— Мягким на этой работе быть нельзя. Я сторонник кнута и пряника. Стараюсь избегать конфликтных ситуаций. Любые проблемы надо решать спокойно и здраво. Но есть определенные моменты, когда следует действовать жестко и авторитарно. Этого я тоже не стал бы исключать.

— Вы нашли общий язык со старшими тренерами сборной?

— Я переговорил со всеми тренерами, кроме юниорских команд. Состоялись обстоятельные, более-менее откровенные беседы. Я намеренно ставил вопросы в жесткой форме, чтобы уяснить, какие проблемы есть в командах и как можно быстро их решить. Считаю, что на сегодняшний момент есть определенное взаимопонимание.

— Учитывая положение дел в сборной, на что обратите особое внимание?

— Наибольшее внимание надо уделять женской команде, потому что ставить на ней крест и говорить, что в Сочи в женских видах у нас не будет медалей, неправильно. За оставшееся время надо всем нам очень постараться изменить ситуацию. У некоторых россиянок есть определенные перспективы в спринтерских и некоторых дистанционных дисциплинах. В сборную вернулись спортсменки, которые соответствуют уровню олимпийских призеров, — Ирина Хазова, Наталья Матвеева. Не знаю, удастся ли решить вопрос с допуском Матвеевой до участия в Олимпиаде, но даже ее присутствие в команде окажет позитивное влияние на других лыжниц. Матвеева — лидер по характеру, который будет подстегивать остальных.

— Вы продолжаете настаивать на жестком разделении лыжников на спринтеров и дистанционщиков?

— Ситуация в мировом лыжном спорте на сегодня такова, что у мужчин прослеживается четкое разделение на специализацию, у женщин этот процесс только начинается. Норвежцы вновь создали женскую спринтерскую команду, белорусы — объединенную, финны — мужскую, швейцарцы, итальянцы, словенцы имеют отдельные спринтерские команды. И нам, стране, которая одной из первых создала женскую спринтерскую группу, опасно не учитывать тенденций. Я считаю, что надо подбирать конкретных исполнителей на конкретную роль. Может спортсмен совмещать — пожалуйста. Если возникают сомнения, то следует готовиться на ту дистанцию, где гонщик наиболее успешен.

— Кто заменит вас во главе спринтерской команды?

— Михаил Девятьяров. В дистанционной команде все более или менее хорошо. Спортсмены, которые тренируются у Олега Перевощикова, прогрессируют. Основываясь на предыдущем опыте, они пытаются грамотно выстроить работу. Единственное, что меня беспокоит, — что не всегда хватает четкого понимания поэтапного движения и научно-методического контроля.

— Что имеете в виду?

— Беда нашего лыжного спорта кроется в том, что мы закладываем работу как в черный ящик и не анализируем, не контролируем ее поэтапно. Только в конце сезона, когда получаем конечный результат, чешем голову и думаем: как же так? Отсутствие поэтапного прогнозирования и контроля, которые бы позволяли своевременно внести необходимые коррективы в подготовку спортсмена, является нашим узким местом.

— Как обстоят дела в группе, которую тренирует швейцарский специалист Рето Бургермайстер?

— Мы пересекались дважды: на сборах в Минске и на соревнованиях в Острове. Я беседовал с тренером и спортсменами, смотрел их тренировки. Кое-что я не понимаю и боюсь, что они тоже не понимают. Но меня порадовало, что Рето очень хочет работать. Это видно. Он сам ездит за спортсменами на велосипеде, все время с ними, и личный пример, такая поддержка, несомненно, дают психологический и эмоциональный всплеск. Как у представителя другой школы у Рето есть чему поучиться. Но пока не хватает опыта. Вопрос — как это компенсировать? Возможно, стоит помочь, что-то подсказать, дать какие-то советы. Но мои слова не означают, что я собираюсь вмешиваться в методику подготовки группы. Хотя согласитесь, что порой в нужное время сказанное слово, даже абсолютно незнакомым человеком, способно перевернуть жизнь.

— Ваша цель на этот сезон?

— Определиться с группой спортсменов, которые могут претендовать на олимпийские медали. Естественно, это в большей степени касается женщин, чтобы бить в одну точку. В мужской команде сильная конкуренция, там есть из кого выбирать. А в женской необходимо отсечь балласт из тех, кто не хочет работать или не может.

— К Олимпиаде планируете готовиться в Сочи?

— Не факт. Канадские эксперты считают, что надо готовиться там, но я пока не уверен. Перед Ванкувером мы разбивали команду. Половина отправилась в Канаду, другая — в Цахкадзор. Ни тот ни другой вариант не подошел. По результатам чуть лучше оказалась группа, которая тренировалась в Армении. Но затем по причине организационных трудностей вынуждены были отказаться от этой базы, хотя сегодня нам обещают, что эти проблемы будут решены. Нашли схожее место в Швейцарии и оттуда вылетели в Канаду. Да, мы рисковали, но рисковали зряче. Сейчас вновь встал вопрос с горной подготовкой. Существует аксиома: лучше жить высоко, а тренироваться внизу. Мы наметили три-четыре варианта, которые хотим опробовать, чтобы четко определиться с местом и временем подготовки и подводки к олимпийскому старту.

— Какие новые программы вы планируете реализовать в этом сезоне?

— Не хочу вдаваться в подробности, чтобы это не стало достоянием конкурентов. Скажу только, что в межсезонье в нашей спринтерской группе совместно с ВНИИФКом мы начали определенную работу, но получили только пять процентов из того, что задумывали. На днях я встречался с директором ВНИИФКа Ириной Радчич. Мы наметили ряд методических, восстановительных программ, которые способствовали бы прогрессу результатов. Эти эксперименты надо проводить сегодня и сейчас, чтобы к Сочи мы подошли, четко осознавая, что и как надо делать. До Олимпиады остается всего два года, и это последний сезон, когда мы еще можем проводить эксперименты, связанные с методикой подготовки. Если мы не сделаем это в ближайшем сезоне, то окажемся в ситуации, как перед Играми в Ванкувере. Когда к главному старту, будем подходить примерно в форме, а не на пике. Хорошо, что в Канаде у спринтеров получилось. У дистанционщиков не сработало чуть-чуть. И вот эта малость, на мой взгляд, и предопределила их неудачу. Не в то место они поехали перед Олимпиадой. Отправились в Тауплиц. Не учли элементарную вещь, что там случаются снегопады.

— Похожая ситуация случилась и с вашей спринтерской группой перед чемпионатом мира в Осло?

— Да, и с нашей стороны тогда была допущена ошибка. Надо было ехать либо в Минск, либо переезжать тренироваться в подмосковный Одинцово. Но мы всегда сильны задним умом. Хотя было предчувствие, но не было сделано анализа возможных последствий. Поэтому сейчас надо рассмотреть все в деталях, расписать предолимпийский сезон по дням, куда ехать, как организовать быт, продумать все до мелочей. Чем больше мы учтем, тем больше выиграем. В книге врача Норбекова недавно прочитал гениальную фразу: «Победа неизбежна, есть возможность избежать поражения». Вот нам и надо за два года, что остались, шаг за шагом исключить все возможные пораженческие варианты.

Ольга Ермолина, "Московские Новости"