Подъемная сила

Лучший российский лыжник, победитель многодневки «Тур де Ски»-2013 Александр Легков о том, как стать другим.
Александр Легков (по паспорту вообще-то Лёгков, но против написания своей фамилии без двух точек герой тоже не возражает) мог бы блестяще защитить диссертацию на тему «Что такое не везет и как с этим бороться». Талантливый, трудолюбивый, сильный, выносливый, быстрый парень — словом, супермен.
Вот только вечно с ним что-то нехорошее приключается. То ему в самый неподходящий момент гонки сломают палку (дуатлон на чемпионате мира — 2007, в итоге — 6-й), то он упадет на спуске за 500 м до финиша (дуатлон на чемпионате мира — 2009, в итоге — 4-й), то подхватит свиной грипп («Тур де Ски»-2011, снялся за три дня до финиша, будучи пятым в общем зачете). В Ванкувере-2010 Легков героически довез до медалей шведа, немца и еще одного шведа, а сам снова остался четвертым. Нужно было что-то делать, чтобы избавиться наконец от липкой славы лузера. И Легков решился, пожалуй, на самый опасный вариант перемен — сепаратизм. Испросил разрешение у министра Мутко и уехал тренироваться отдельно от сборной, в Европу. Причем не к звезде, вырастившей пачку чемпионов. В тренерскую команду Легкова вошли врач-физиолог Изабель Кнауте, работавшая до этого в сборной Швейцарии, и недавно завершивший карьеру швейцарский лыжник Рето Бургмайстер (его лучший результат — 6-е место на Играх в Нагано). Спустя почти два года лыжный пелотон узнал другого Легкова. К чемпионату мира — 2013 в Валь-ди-Фьемме он подъехал на второй строчке общего зачета Кубка мира, а в январе выиграл трофей, о котором давно, но безуспешно мечтает монстр Нортуг — «Тур де Ски». Правда, снова не обошлось без происшествий. На финишном подъеме на Альпе Чермис (9 км с 860 до 1280 м), где угол наклона местами достигает 24–28%, Легков едва не сбился с пути, но, к счастью, зрители быстро вернули его на трассу (иначе — дисквалификация). Восхитившись красивой победой, PROспорт решил выяснить подробности превращения невезучего в успешного.

— Все началось с Изабель, — рассказывает Александр Легков. — Менеджер нашей сборной Юрий Чарковский ее хорошо знал, говорил, что классный специалист. А мы с ней лет пять назад познакомились. Сначала привет-привет, потом как-то шоколадку привез, потом банку икры — ну и завязалось знакомство. И когда мне дали карт-бланш на самоподготовку, я попросил ее мной заняться. В швейцарской коман­де, когда узнали, что она мне будет помогать, очень ревновали. Ругались с ней, собрания устраивали, доводили до слез. Но постепенно успокоились.

— А как вы с Рето Бургмайстером нашли друг друга?

— Его Изабель знала. Для России Рето, конечно, никто. У нас же статус нужен, а у него нет особых регалий. Его категорически не хотели. Но Рето долго бегал на высоком уровне, у него большой опыт, он много знает и умеет. Думаю, этого достаточно, чтобы быть классным тренером. Еще один плюс — он молодой. Рето может быть рядом с нами на тренировке по пять часов, контролировать каждый шаг, каждое движение.

— Разве за вами надо следить?

— Не следить, а смотреть за техникой — как идет моя рука или моя нога. Я могу думать об этом первые полчаса тренировки, а потом переключиться на какие-то другие мысли, а тут Рето: «Эй, Саша, что такое?»

— На каком языке вы общаетесь?

— У меня ломаный микс английского с немецким. Я лентяйничаю заниматься, хотя понимаю, что надо, что нельзя выглядеть смешно во время интервью. У Илюхи (Илья Черноусов, лыжник сборной России, призер чемпионата мира — 2011, тренируется в одной группе с Легковым. — PROспорт) с английским нет проблем, он быстрее схватывает. К счастью, Изабель хорошо говорит по-русски и, если нужно, все переводит. Рето знает лишь два русских слова — «да» и «палки».

— Судя по прессе, руководство сборной настороженно относится к вашей группе.

— Когда есть результат, все хорошо, когда его нет — все очень плохо. Так, наверное, и должно быть. В России, по крайней мере. Я понял одно: в нашей стране нужно воспринимать все как есть. Похвалили? Приятно. Выслушал и забыл. С задранной головой лучше не ходить. Оступишься — те же люди наговорят тебе неприятного. И дело даже не в людях, а в системе, которая со всех требует результат. В ней меня будут любить только тогда, когда я буду хорошо выступать. После чемпионата мира — 2011 в Осло (его Легков провалил. — PROспорт) мне ставили условие: либо в команде, либо за свой счет. Но как-то нашли компромисс.

— Вы могли тогда обратиться за помощью к Ханты-Мансийску, за который вы выступаете?

— Если я в Хантах попрошу помочь с финансированием подготовки в Европе, мне не откажут, 100%. Там ко мне очень хорошо относятся. Но я в сборной, и мою подготовку, в том числе и тренеров, оплачивает Минспорта.

— Вы не раз говорили, что с Рето Бургмайстером ваши тренировки сильно изменились. Как именно?

— Работы стало не меньше, а даже больше, но очень много нового. Начиная с психологии и заканчивая техническими упражнениями. Рето такой человек, что гнать палками на тренировку не будет. Я должен сам решать. Очень важное место в подготовке занимает тренажерный зал, которого раньше мы почти не знали. Много упражнений на стабилизацию.

— Взрослому спортсмену, наверное, нелегко вот так вдруг поменять привычный распорядок.

— Очень тяжело, но я в это поверил. А сейчас Рето и Изабель для меня больше чем тренеры. Они мои друзья. Я уверен на 1000%, даже больше, что они для меня все сделают и не отвернутся, если мне будет плохо.

— Рето Бургмайстер в одном интервью сказал, что вы человек, который все время нервничает. Это так?

— Это раньше. Теперь я другой.

— Давно?

— Уже больше года. Стараюсь не обращать внимания, если кто-то пытается вывести меня из себя, концентрируюсь на чем-то другом.

— Как вам это удалось? Какой-то волшебник-психолог помог?

— На моем компьютере — спасибо тренерам — заблокированы все сайты, где я могу про себя что-нибудь прочитать. Меня это и не интересует особо, но так спокойнее. А в психологию я не верю. Пробовал — не мое. Все эти упражнения: представь, что ты на пьедестале, пройдись по комнате, помаши всем ручкой, представь, что ты на подсолнуховом поле… Ерунда, короче. Я сложный человек, меня трудно в чем-то убедить — я должен сделать это сам. И успокоить себя в том числе. Нервотрепка перед стартом — это нормально. Мандраж должен быть. Если его нет, надо со спортом завязывать. Другое дело, что эмоциями нужно уметь управлять. Но это с опытом приходит.

— К вам пришло?

— Я стал спокойнее, научился не воспринимать лишнюю информацию. С другой стороны, мне уже 29 лет, а я не могу сказать, что идеально чувствую свой организм. К примеру, перед этапом Кубка мира в Сочи у меня было шикарное самочувствие. Как-то вечером почувствовал, что першит в горле, а утром важная скоростная тренировка. Рето и Изабель предлагали ее отменить, но я себя и их убедил, что все в порядке. Это ведь Сочи, домашний этап, нужно быть в суперготовности. Ну и слег на четыре дня — горло, нос, уши. Потом перелет еще добавил. В общем, в Сочи совсем плохо стало. Звоню в Москву доктору, которая мне нос оперировала после Ванкувера, — что делать? Она советует какие-то капли, я бегу на допинг-контроль, мне говорят — нельзя. Пришлось использовать другие, менее эффективные, и бежать. Благо все обошлось. Но я снова чуть не наступил на те же грабли — так, проходил мимо и чиркнул по ним.

— В Сочи сложная трасса?

— 10 из 10. Южная высота труднее переносится из-за влажности. Не помню в Сочи шикарного скольжения: или снег, или дождь со снегом, никакого солнца — короче, очень тяжело. Но для всех ведь одинаково.

Белая полоса

PROспорт запротоколировал тренировочный день лыжника Александра Легкова в швейцарском Давосе и попросил его прокомментировать фотографии


«Поначалу я тренировался у Рето Бургмайстера и Изабель Кнауте один, а потом как-то показал Илюхе Черноусову свой план подготовки, он посмотрел и сказал: «Я тоже так хочу». Теперь мы готовимся вместе. Вот, например, утром 10 февраля делали скоростную работу на определенном пульсе. Серию из восьми коротких — по восемь минут, то есть где-то по 2,5 км — заездов. И мы с Ильей договорились идти впереди по очереди: один отрезок он, один я и т. д.».



«Маску мы надеваем на тренировки в мороз от минус 15 (в день съемки было минус 18. — PROспорт). Она немного затрудняет дыхание, зато через фильтр не наглотаешься холодного воздуха — меньше риск заболеть. Весной, когда у нас длинные, но спокойные тренировки, мы много на велосипедах катаемся. Иногда на тех же подъемах, где «Тур де Франс» проходит. По 150–200 км проезжаем. И даже при более-менее спокойной езде за пять часов так «наедаешься», что из седла с трудом вылезаешь. А для пятой точки велотренировки — настоящее испытание. В первый день проезжаешь и не чувствуешь ничего, а вот на второй — катастрофа. Первые 40 минут то привстанешь, то снова сядешь, ехать невозможно».



«Тренажерный зал — это для нас вообще новое направление. Там бесконечность вариантов упражнений, о которых мы раньше и не знали. Вот, например, слеклайн — на небольшой высоте натягивается веревка и ты по ней ходишь, стараясь сохранить равновесие. Это очень хорошо боковые мышцы ног укрепляет. Я, помню, в первый раз два часа потратил, чтобы пройти хотя бы чуть-чуть, и еще два — чтобы пройти целиком. Остальным уже давно надоело пробовать и падать, но я же упертый — мне надо, чтобы у меня сразу получилось. Сделал, пришел домой, лег, а меня всего шатает, будто я в зоне турбулентности. Зимой у нас тренажерка раз в неделю — в основном поддерживающие форму упражнения, — а в межсезонье мы в зале гораздо больше времени проводим».



«По еде у нас никаких ограничений, но есть режим — питаться нужно вовремя, чтобы организму хватало энергии. С весом проблем нет. Сколько ни съешь, все на тренировке сгонишь. Я в еде непривередлив, только болгарский перец не люблю, зато обожаю баранину. Часто пасту едим. А авокадо, которое мы ложками уплетаем — вкусно, кстати, — очень полезно для кожи. Мы же много времени на холоде проводим, а лицо все время в состоянии напряжения — от этого кожа дубеет и морщинится. А витамины Е и F, которыми авокадо богато, не дают ей раньше времени состариться».



«Большую часть сборов, особенно зимой, мы проводим в Давосе. Конечно, сидеть на одном месте любому надоест, но здесь шикарные условия для тренировок. У себя в Красноармейске мне на роллерах приходится по обычным дорогам ездить, где опасно, где венки по обочинам висят. На каждом повороте только и думаешь, как бы его побыстрее проскочить. Как-то раз за мной машина минут 10 ехала, потом обогнала, остановилась. За рулем парень пьяный — ну просто в хлам. Я смотрю на него, он — на меня. И заявляет: «У меня сегодня дочь родилась». Я тебя, говорю, друг, искренне поздравляю, но в таком состоянии нельзя машину вести. Он меня, конечно, не слышит — вылез, обнимать меня стал».



«Встаю я обычно в 8, в 10 первая тренировка. После обеда иногда сплю или кино смотрю, читаю. Потом вторая тренировка. Выходных у нас в последнее время почти не бывает. Зато уж скоро два года, как я не хожу на зарядку. Раньше — на протяжении многих-многих лет — мы в семь утра вставали, на голодный желудок бегали по 20–30 минут, потом с камнями тяжеленными скакали еще полтора часа, после чего все в поту, уставшие шли на завтрак. До первой тренировки оставалось еще 40 минут — и вот ты на карачках возвращаешься домой, чистишь зубы и падаешь спать. За пять минут до тренировки вскакиваешь, глаза еле продираешь, никуда не хочется — и первые 30–40 минут тренировки только врабатываешься. Сейчас я свой организм жалею, хотя он у меня не слабый, здоровья хватает».



«У нас в команде Рето отвечает за тренировочный процесс — за лыжи, если с нами нет сервисера, за прочий инвентарь (роллеры, велосипеды и т. д.), за технику, за план работы. А Изабель — за все остальное. Массаж, физиотерапия, организация сборов, визы, билеты — все на ней. Но она и про тренировки очень много понимает. И если, например, Рето болеет — бывает, насморк какой-нибудь, но, чтобы нас не заражать, он несколько дней с нами не контактирует, — Изабель его подменяет. На фото мы как раз изучаем план, где по маршруту тренировки нам нужно ускоряться».


Наталия Калинина, фото: Иван Куринной, PRO Sport