• 
  Владимир Иванов

  Sports.ru

Маркус Крамер: «В Европе часто говорят в лицо приятные вещи, а за спиной – не очень»

Немец Маркус Крамер 7 лет отработал в лыжной сборной России. Начиналось все с сотрудничества с Александром Легковым и Ильей Черноусовым, а переросло в полноценную группу.

При Маркусе расцвели Сергей Устюгов и Юлия Ступак. Он же привнес принципиально новый подход в работу с командой, постоянно объясняя ученикам, как важно учить английский язык, общаться с другими спортсменами, давать интервью.

В марте 2022-го сотрудничество российской сборной с Маркусом прекратилось – в новых обстоятельствах было слишком много сложностей. Сейчас Крамер возглавляет итальянскую сборную. В микст-зоне после олимпийского спринта мы и встретились.

Борщ, водка и возвращение российских лыжников

– Непряева и Коростелев на Олимпиаде – это хорошо для мировых лыжных гонок?

– Однозначно. Я всегда говорил, что лыжному спорту нужна Россия. Вы же видите, что происходит: мужские гонки постоянно выигрывают норвежцы, женские – шведки. Это скучно. 

Савелий уже добавляет интереса. Он показывает очень хороший уровень, хотя ему непросто. Такое давление! Но я скажу, что Коростелев проделал хорошую работу. 

– Что думают на этот счет другие тренеры?

– Так же. По крайней мере, большинство точно. Политика – одно, а спорт – другое. У нас здесь – про спорт. И лыжным гонкам очень нужна Россия. Все это понимают.

– Норвежцы тоже?

– Пффф… Я не знаю. В медиа они говорят одно, в личном общении другое. Мне сложно сказать, что они думают на самом деле. 

– Собирает ли FIS мнения атлетов и тренеров на этот счет?

– Мы особо не видим боссов FIS. У нас нет контактов. Я не знаю, что происходит за закрытыми дверьми, о чем они говорят, что думают и как принимают решения. Хочется верить, что будут сдвиги в ближайшее время.

Я не скрываю, что работа в России – один из лучших периодов в моей карьере. Люблю спортсменов, люблю ваших людей… Борщ, водка – это тоже было хорошо, хаха. 

Мне очень грустно от всей этой ситуации. Уже должно греметь новое поколение, но молодые ребята пока даже не имеют возможности выступать.

Всем было понятно, что шансы Большунова на нейтральный статус – в районе нуля

– Если бы Россия соревновалась здесь, были бы медали? Все-таки перерыв большой.

– Было бы сложно. 4 года без гонок топ-уровня – это долго. Потребуется время. Особенно молодым. Но, я думаю, сезона хватит, чтобы полностью адаптироваться обратно. 

Все реально. В России очень сильные ребята. И если правильно работать, результат будет. Италия вот год назад не особо котировалась, а в спринте в полуфиналах Олимпиады было 5 парней и девчонок.

– Как вам со стороны видится драма Александра Большунова?

– Когда FIS приняла решение о нейтральных атлетах, всем сразу было понятно, что его шансы в районе нуля. Из того, что вижу, сейчас он не разговаривает с медиа, мало с кем общается из других лыжников. Он невероятный талант, особенный. Но не считаю, что закрываться – это выход. 

Устюгов или Легков тоже большие чемпионы, но они при этом очень открытые. Да и молодежь у вас позитивная. Спорт – это ведь не только про быстрее, выше, сильнее.

Посмотрите на примере Норвегии: Клэбо бьет все рекорды по золотым медалям, но самый известный лыжник в стране все равно Петтер Нортуг. И его вклад в интерес к спорту в мире не меньше. Все-таки атлеты соревнуются для зрителей.

– Кстати, про Клэбо. 6/6 золотых на Олимпиаде – это хорошо для мирового спорта?

– Хах, для него – точно хорошо. А вот насчет всего спорта… Не знаю. Клэбо очень силен. Его сложно не уважать.

– Но многие на стадионе во время разделки точно будут топить за Эйнара Хедегарда. 

– Понимаю. Людям хочется борьбы, разнообразия. Посмотрите на подиум в спринте – три шведки. Если бы на подиуме было три русских, какая была бы реакция? 

Елена Вяльбе: что о ней думает Крамер

– Как много связи у вас с Россией сейчас? 

– 2-3 раза в неделю точно получаю от кого-то сообщения. У нас очень хороший контакт с Юлей Ступак, Сергеем Устюговым, Артемом Мальцевым. Много лет они были моей семьей. Прошлым летом мы после большого перерыва встретились с Юлей – и это был очень эмоциональный, особенный момент для нас обоих. 

– Сохраняются ли контакты с Еленой Вяльбе?

– Да-да. Иногда созваниваемся. Очень ее уважаю. Как босс федерации она не просто сидит в кабинете, а в курсе всех дел, знает абсолютно каждого атлета. Приезжает на сборы, и все знают, что ее двери всегда открыты для каждого. Елена готова и выслушать, и помочь решить какие-то проблемы. 

– Ходят слухи, что она может покинуть пост президента ФЛГР.

– Не думаю, что это было бы хорошо. Она давно руководит, но постоянно проделывает большую работу.

– Вы же помните Дмитрия Губерниева?

– Хаха, конечно.

– Он хочет сменить ее на посту руководителя российских лыж.

– Ну, одно дело говорить – тут он хорош. Но совсем другое – что-то реально делать. Я видел, какая огромная разница в России между лыжами и биатлоном. Вяльбе знала про свой вид все. Она могла рвануть на детский старт в Магадан – и это было обычно для нее. Потрясающая.

Конечно, я слышал и про ее политические заявления. Но предпочитаю говорить о той ее стороне, которая связана с ФЛГР. Там она делала свою работу великолепно.

– Вы так тепло отзываетесь о ней – при том, что она вас нещадно критиковала в годы работы.

– Да-да, это было. Но, знаете, об этом тоже приятно вспоминать. Потому что мне нравится общаться с теми, кто говорит все прямо. Она ругала меня за излишнюю демократию в группе. Но таково мое видение работы! 

Никто в России не хотел работать с Устюговым. А мне было любопытно подобрать к нему ключики. С ним было безумно трудно, но безумно интересно. Великие спортсмены часто с особенностями.

Возвращаясь к Елене – да, она постоянно оказывала большое давление. Но высказывала все в глаза. Потом могла позвать в баню и что-нибудь предложить выпить. И понимали потом друг друга лучше.

В Центральной Европе часто бывает, что тебе в лицо улыбаются и говорят приятные вещи, а за спиной – не очень. Ненавижу это. Я тоже могу допустить ошибку, и хорошо, если есть человек, который может сказать об этом открыто. Лучше сказать, что результат дерьмовый, чем не сказать.

– Вы всегда тепло и с ностальгией отзываетесь о России. Есть ли шансы, что когда-то вернетесь?

– Во-первых, я бы очень хотел, чтобы российские лыжники как можно скорее вернулись на международную арену. Это важнее. Во-вторых, никогда не говори никогда. Надеюсь, конфликт в ближайшее время закончится. А там посмотрим. Но я уже довольно возрастной. 63! Не забывайте об этом.