Умер Венедикт Каменский

Я очень и очень многое слышал о нём, всё хотел встретиться, написать, да всё никак не складывалось. При очередной встрече с Юрием Сергеевичем Почестневым поделился этими своими планами, на что он заметил: - Поторопись, Венедикт Иванович совсем плох – можешь не успеть.

И я заторопился.

Правда, к Венедикту Ивановичу отправился Женя Слюсаренко – аспирант журфака, в лыжах, в общем-то, понимающий немного. Зато, как оказалось, Женя умеет слушать и умеет слышать. Тот материал («Л.С.» №24, очерк «Рождённый в СССР») оказался, видимо, самым последним из написанного о Каменском, своеобразным реквиемом. Мы решили воспроизвести для вас слова очень разных людей о Каменском, сказанные год назад. Пройдёмся год спустя по этим строкам. Но для начала – историческая справка:

Великий лыжный тренер Венедикт Каменский родился спустя всего четыре года после революции – события, напрямую с его жизнью не связанного, но подобно суфлеру направлявшего ход всей его жизни. Ровно 70 лет он прожил в стране под названием Советский Союз. Все изгибы и перепады этих лет он пропустил через себя. Так уж получилось, что он всегда был и останется советским человеком и советским тренером. Вне контекста времени любая наша оценка его судьбы будет неправдой.

Представление: Каменский Венедикт Иванович (род. в 1921 г.). Главный (государственный) тренер сборной СССР по лыжному спорту 1956 - 61, по лыжным гонкам 1967 - 86 г.г. Заслуженный тренер СССР (1970). Руководил командой на 6 Олимпиадах (1960, 1968 - 84), на которых советские лыжники завоевали 42 медали: 15 золотых, 15 серебряных и 12 бронзовых (45% от общего их количества, выигранного нами за всю историю). Возглавлял сборную СССР также на 5 чемпионатах мира (1958, 1970 - 82), где было добыто 38 призовых мест: 15 первых, 15 вторых и 8 третьих (22%). Награжден двумя орденами Трудового Красного Знамени, двумя орденами «Знак почета» и медалью «За трудовое отличие».

Виктор Баранов:
30 ЛЕТ В ОДНОЙ УПРЯЖКЕ

- Познакомились мы с Венедиктом Ивановичем в начале 50-х на сборах в Звенигороде. Он тогда тренировал «Буревестник», преподавал в ленинградском институте физкультуры, но еще продолжал бегать, а я был действующим лыжником. В 1956 году его назначили государственным тренером, а через четыре года он уехал в Минск. И я как бы стал на его место.

- ПОЛУЧАЕТСЯ, СКОЛЬКО ВЫ С НИМ ВМЕСТЕ ПРОРАБОТАЛИ?

- В сумме около 30 лет, часто меняясь местами. Но не припомню между нами по этому поводу ни одной серьезной размолвки. Всегда помогали друг другу, шли навстречу.

- ОСНОВНОЕ КАЧЕСТВО ВЕНЕДИКТА ИВАНОВИЧА КАК ТРЕНЕРА?

- Я бы назвал настойчивость, умение добиваться желаемого. Именно он настоял на возобновлении после продолжительного перерыва практики высокогорных сборов, в частности, в Бакуриани. Был великолепным организатором, дисциплину держал в команде железную. Вспоминаю, как выделили одному члену сборной машину, и тому срочно требовалось ее выкупить в магазине. Я, наверное, дня три упрашивал Каменского отпустить его. И только под конец сбора Венедикт Иванович сжалился. В этом смысле я бы его больше диктатором назвал.

- САМЫЙ ТЯЖЕЛЫЙ МОМЕНТ ВАШЕЙ СОВМЕСТНОЙ РАБОТЫ?

- Олимпиада в Гренобле 1968 года, когда команда проваливалась, и нас что ни день вызывали «на ковер». Всё на грани нервного срыва. Венедикту Ивановичу как главному особенно доставалось. По-моему, тогда-то у него и начались проблемы с глазами.


Виктор Иванов:
ДИКТАТОРОМ КАМЕНСКИЙ НИКОГДА НЕ БЫЛ

- Я начал работать со сборной командой немножко пораньше Венедикта Ивановича (точнее, его второго пришествия в сборную): с апреля 1967 года, а он с октября. И поскольку мы к тому времени были хорошо знакомы по работе в Профсоюзах, мы очень легко наладили контакт и стали вырабатывать единую программу по выводу наших лыжных гонок из кризиса, в который они угодили в конце 60-х.

- УЖЕ В 1970 ГОДУ НА ЧЕМПИОНАТЕ МИРА В ВЫСОКИХ ТАТРАХ СБОРНАЯ СССР ВЫИГРАЛА 5 ЗОЛОТЫХ МЕДАЛЕЙ. КАКОВЫ БЫЛИ ПРИЧИНЫ ТАКОГО РЕЗКОГО ПОДЪЕМА?

- Произошла перестройка во всех направлениях - и в методическом мышлении, и, самое главное, в организационном. Мы тогда впервые использовали подготовку в среднегорье - предсезонную и непосредственно предстартовую. С 1969 года впервые состоялся розыгрыш Кубка СССР, который с тех пор традиционно проводился в Бакуриани на высокогорье. И Венедикт Иванович был одним из инициатором этих новшеств.

- ГОВОРЯТ, ЧТО КАМЕНСКИЙ ПО НАТУРЕ БЫЛ ОЧЕНЬ ЖЕСТКИМ?

- Ну, уж диктатором он никогда не был. Свое мнение, особенно в методических вопросах, не навязывал. Умел нас выслушать. И прекрасно потом «пробивал» наши предложения у руководства. Так что Венедикт Иванович придерживался скорее либеральной формы отношений.

Вячеслав Веденин:
ГДЕ МЫ ЛУЧШЕ-ТО НАЙДЕМ?!

- ВЫ ПРИ КАМЕНСКОМ ВПЕРВЫЕ ПОПАЛИ В СБОРНУЮ?

- Нет, я в команде оказался в 1962 году, сначала застал Баранова, потом Наумова. Венедикт Иванович пришёл к нам в 1967 году. Что о нем сказать? Организатор с большой буквы. Классный. Как человек - жестокий.

- КАК ТРЕНЕРА ВЫ ЕГО КАК ОЦЕНИВАЕТЕ?

- Ну, он в тренерские дела не влезал особо. Нам, гонщикам, он поначалу понравился, поскольку наладил в команде хорошую организацию. Но в Гренобле проявил, считаю, безволие. За два (!) дня до первой гонки нам устроили контрольную прикидку. Как главный тренер он не имел права этого допускать, однако пошел на поводу у тренерского состава.

- КАК ТАКОЕ МОГЛО ПРОИЗОЙТИ?

- Да у каждого гонщика было по тренеру! И были свои тренерские группировки в сборной (впрочем, похоже сейчас мы в сборных к тем же временам и порядкам возвращаемся). И спортсменов принесли в жертву их разборкам, хотя я и по сей день полагаю, что мы могли выиграть ту Олимпиаду.
И мы однозначно расценили ту ситуацию как проявление безволия. Собрались 14 февраля у Толи Акентьева на день рождения и всё ему глаза в глаза выложили. А потом подумали: а кто лучше-то? Где мы лучше найдем?! И когда наверху стали рассматривать кандидатуры, команда высказалась за Каменского.

- МНОГИЕ ОТМЕЧАЮТ, ЧТО ОН В РАЗГОВОРАХ С РУКОВОДСТВОМ УМЕЛ ДОБИВАТЬСЯ СВОЕГО…

- Ну, как умел? Иногда действительно мог показать зубы, нам это нравилось. На сборах из местного начальства веревки вил, они у него по струнке ходили. Как приезжал в Москву, сам становился овечкой. Навалятся на него в ЦК, он сразу руки опускает. Мы ему с Валерой Таракановым, комсоргом нашим, сколько раз говорили: «Венедикт Иванович, что ты их боишься так? Мы же самая сильная команда в мире! Плюнь ты на них вместе с их претензиями».
И в том же время в обычной обстановке мог быть очень теплым, душевным. Песни любил петь, много их знал. Мне это всегда импонировало, чувствовалось, что это русский человек, наш.

- ВСЕ ЖЕ ОБЪЕКТИВНО ТРУДНО ОТРИЦАТЬ ПОЛОЖИТЕЛЬНУЮ РОЛЬ КАМЕНСКОГО В СТАНОВЛЕНИИ НАШИХ ЛЫЖ...

- Разумеется, тут другого мнения и быть не может. Все наши победы - следствие той безупречной организации - начиная от сборов, заканчивая переездами - которую он установил в команде. Попробуй только куда-нибудь опоздать! Вообще, в этом отношении за ребят он здорово стоял.

Борис Быстров:
КАКИЕ У НАС ЖАРКИЕ СПОРЫ ШЛИ!

- НАСКОЛЬКО Я ЗНАЮ, ИМЕННО КАМЕНСКИЙ ПРИВЕЛ ВАС В СБОРНУЮ?

- Да, сначала по его рекомендации я год работал с двоеборцами, а после чемпионата мира 1974 года в Фалуне он взял меня старшим тренером мужской сборной. До этого я 12 лет проработал в «Локомотиве», и чтобы отстоять мою кандидатуру перед руководством ему, знаю, потребовалось немало усилий. «Локомотив» по тем временам в сравнении с «Динамо» или ЦСКА не котировался, и я могу быть только благодарным Венедикту Ивановичу за то, что он сумел разглядеть молодой талант (смеется).

- В ЧЕМ, НА ВАШ ВЗГЛЯД, ОСНОВНАЯ ЗАСЛУГА ВЕНЕДИКТА ИВАНОВИЧА?

- Он обладал способностью непроизвольно создавать в команде особую творческую атмосферу. Какие у нас жаркие споры шли! Казалось бы, в чисто методических вопросах он ничего особо от себя не привносил (это было по части Виктора Александровича Иванова), но его роль как организатора дискуссий, как человека, способного впоследствии отстоять наши наработки перед руководством, убедить, доказать их необходимость просто невозможно переоценить.
И еще такой момент. Абсолютно все принимаемые по весне тренировочные планы выполнялись усилиями Каменского один в один. И в конце сезона мы могли точно знать собственные ошибки. И в этом было серьёзное отличие от сегодняшнего дня, когда утвердить-то утвердят, а потом начинают перекраивать и по окончании концов не найдешь.

- КАКИЕ-ТО ПОБЕДЫ ВАМ ОСОБО ЗАПОМНИЛИСЬ?

- Да что победы, они сплошняком шли... Я вот о чем хотел сказать, что меня столько лет не отпускает. Наш с ним последний турнир в качестве тренеров сборной был чемпионат мира-85 года в Зеефельде. Знаменитый чемпионат появления конькового хода. О новинке мы достоверно (а не по слухам) узнали только за месяц до чемпионата, на этапе Кубка мира в Давосе. Там 6 мужчин и 3 женщины пробежали без держащей мази, на одних парафинах. И для нас это был шок, перестроиться в такой короткий срок мы не смогли.
В итоге лучшие - Зимятов с Сахновым - заняли только 7-е места. Функционально были все готовы, а мышечно нет. Структура движений-то в коньке принципиально иная! Помню, как Каменский до последнего надеялся, что Володя Сахнов, лидировавший в марафоне до 38 км, дотерпит до финиша. Я его разубеждал: «Не рассчитывай, Венедикт Иванович. Мышцы не выдержат». И правда, не выдержали. На обратной дороге в отель он остановился и говорит: «Борис Михалыч, что-то глаз у меня не видит». Больше тренером сборной он не был.