Большаков и "три мушкетера"

Роман Трушечкин, "Газета" Или 12 лет спустя... Наша мужская эстафетная команда на чемпионате мира по лыжам в немецком Оберстдорфе заняла третье место. "Бронзы" в коллекции нашей сборной еще не было. Это счастливая медаль: мы могли ее только выиграть, а проиграть - не могли, потому что для всего мира, и в первую очередь для себя самих, мы были в этой гонке темными лошадками. В последний раз наши мужчины выигрывали медали (тоже бронзовые) в эстафете на чемпионате мира 1993 года в шведском Фалуне. Ребята, которые повторили этот подвиг вчера, к тому времени едва отучились в младших классах и лыжным гонкам по телевизору предпочитали мультфильмы.
Рокировка
Порядок эстафетных этапов, который появился во вчерашней ГАЗЕТЕ, оказался предварительным. Василия Рочева в роли "забойщика" тренеры видели почти за неделю до старта. Мало кто мог предположить, что так уверенно в дуатлоне будет смотреться Николай Панкратов, а Рочев, в свою очередь, накануне эстафеты выиграет "золото" в спринте, с полной выкладкой отработав для этого все четыре забега. То есть каждое из этих событий было в принципе вероятным, но их совокупность заставила тренерский штаб порядок номеров переиграть: открывал гонку все-таки Панкратов. Затронула рокировка и "конькистов" - Евгения Дементьева и Николая Большакова. Как стало известно ГАЗЕТЕ, утром 23 февраля в финишеры был определен Дементьев, но к обеду тренеры поменяли гонщиков местами, и последний этап выпало бежать Николаю Большакову.

Контроль
Николай Панкратов, попавший в компанию к матерым стартерам-иностранцам, мог показаться им мальчишкой, который поглядывает на взрослую игру со стороны, а если вдруг и рискнет своим рубликом из разбитой копилки - останется без лимонада и мороженого. Но Коля Панкратов, он из молодых да ранних. Парень со светлой головой и вечной хитрой улыбочкой человека, который знает больше, чем говорит. "Это моя первая в жизни эстафета на чемпионате мира, да еще и сразу - первый этап, - говорил после своего финиша Николай. - Конечно, я боялся немного. Да и компания у меня подобралась приличная - Ди Чента, Хьелмесет. Предстояло с ними три раза лезть в тяжелейший подъем". И вот когда упомянутые итальянец, норвежец и примкнувший к ним немец Филбрих на втором круге собрались убегать, Коля Панкратов увязался за "дяденьками", и как ни пытались его стряхнуть, бежал, не отставая. И момент передачи эстафеты Василию Рочеву совпал у Панкратова с лучшим, итальянским, временем до десятой доли секунды. "Когда на стадион выбежали, я подумал: неохота мне четвертым-то передаваться... А вдруг оторвемся? Вот и ускорился. Да я вообще все 10 километров старался контролировать гонку", - сказал Николай.

Фишки не легли
На втором этапе за нас бежал свежий чемпион мира Рочев и в своей свежести никому усомниться не позволил, а иностранным журналистам с их подначками доступно на пресс-конференции объяснил, в чем разница между русской и немецкой пивными вечеринками. На этом этапе лидеров у гонки стало двое. Рочев и норвежец Эстил, работая в паре, уехали от всех, будто на ручной дрезине, почти на минуту. Вася все больше держался позади - норвежец в роли ветрового стекла его устраивал больше. "Но был момент, когда я начал терять надежду, честно говоря, - признался потом Василий. - В последнем подъеме Эстил стал атаковать, оторвался даже метра на два, но мне удалось собраться, потерпеть, а в спусковой части, в потоке воздуха, я даже на норвежца накатил". В момент второй передачи эстафеты случилась тревожная заминка. Эстил с Рочевым, как показалось, срезали угол, устремившись в транзитную зону прямо между ограничительными дощечками. "Когда все убегают на последний круг, - объяснил ГАЗЕТЕ Василий Рочев, - судьи должны переложить фишки, открыв транзитную зону. А они это сделать забыли. Немцы, естественно, тут же сунулись "катать" протест. А вы как думали, мы бы на их месте тоже полезли! Но Йорг Каполь (директор по гонкам Международной федерации лыжного спорта. - ГАЗЕТА) сразу всем объявил, что протесты приниматься не будут, поскольку этот эпизод - целиком на совести судей. Они, кстати, как только мы с Эстилом пробежали, тут же бросились эти фишки перекладывать". Российская команда оставшуюся часть гонки работала без страха, что нас снимут, потому что менеджер сборной Юрий Чарковский своевременно оповестил все посты по рации.

Человек без ружья
Евгению Дементьеву на его этапе в компаньоны достался биатлонист Ларс Бергер. А мог достаться пятикратный олимпийский чемпион Оле-Эйнар Бьорндален, но тот в эстафету не отобрался по результату на 15-километровой дистанции. Это норвежское ноу-хау, кстати, имеет крепкие рациональные корни. Биатлонисты - исключительные специалисты в коньковой технике, ведь в их виде иначе не бегают. Поэтому тренерам их лыжной сборной проще взять готового атлета, чем ломать голову над тем, как вырастить в своем коллективе и "выкормить" регулярной соревновательной практикой узкоспециализированного "конькиста". Наши ребята, уже отбежавшие свое, смотрели за борьбой товарищей из вагончика российского спортивного телеканала. "Обидно, наверное, Жене биатлонисту проигрывать, - комментировал ГАЗЕТЕ Николай Панкратов. - Есть между нашими видами если не ревность, то своеобразная конкуренция". А Дементьев потом рассказал, что затеял с ним Бергер игру, в которой оказался похитрее. "Я до последнего километра шел налегке, - объяснял Женя, - думал, тяжело биатлонисту. Мне тренеры кричали: если есть силы - отрывайся, "тяни ниточку". Я попробовал - он не отпускает. А потом Ларс как пошел - я только за три секунды и уцепился... Сильный он оказался, биатлонист..." К концу третьего этапа норвежцы с нашими сохранили почти минутную дистанцию от остальных. А позади определился, как казалось, верный бронзовый призер - итальянцы. Немец Ангерер, боровшийся с Пьетро Пиллером Коттрером, свою "десятку" добежал уже при последних проблесках сознания. Тобиас выложился так, что со стадиона два тренера и доктор его выносили на руках.

За горы без отбора
Было у Дюма трое друзей-мушкетеров, к которым в товарищи набился выскочка-гасконец. И оказался в компании главным пассионарием. У автора герой появляется на желтой лошади в первой главе, а наш четвертый "мушкетер" - на заключительном этапе эстафеты, но и ему по определению предстояло сыграть роль наиважнейшую. В эстафету Коля должен был попадать обязательно, потому что 15 километров "коньком" пробежал лучше всех. И в Оберстдорфе, и за полторы недели до него - в армянском Цахкадзоре. Поэтому красного словца ради позволю себе назвать его в духе ереванских кавээнщиков - Дартаняном, по-простому, без апострофа и мягкого знака. Коренное сходство Коли с литературным прототипом заключается в том, что в Париж (Цахкадзор) наш ярославский "гасконец" летел бороться за место под солнцем, самоутверждаться, в то время как условные Атос, Портос и Арамис (Рочев, Дементьев и Панкратов) пребывали там в спокойствии и размеренности, поскольку очков, необходимых для попадания в сборную, к тому времени уже в избытке "нафехтовали" в Кубке мира. И в этом его, Дартаняна, от них коренное отличие. В сборной команде России вчера, кажется, все, даже самые стойкие тренеры (Юрий Бородавко и Николай Лопухов), признали, что отборочные соревнования на высоте 2000 м за полторы недели до чемпионата мира - не лучшая идея. Хотя надобность тренировочного сбора в среднегорье с самого начала и по сию пору признается и поддерживается. И вот Коля Большаков, которому твердивший обо всем этом загодя тренер Александр Грушин определял в удел борьбу за 6-10 места, пробежал свой этап с седьмым временем, проиграв на удивление бодрому Тайхманну (который до этого "сыпался" вместе со всей немецкой гоночной командой) минуту и 34 секунды. "Мне тяжело было с самого начала, - сказал Большаков ГАЗЕТЕ. - Но я боролся, пока силы были. Что смог - сделал. Сегодня, как мне показалось, лыжи не очень здорово сработали, но в любом случае в начале чемпионата я себя, честно говоря, чувствовал посвежее". Но, так или иначе, сила нашей окрепшей мужской команды, которая вчера всего лишь поиграла своими наросшими мускулами, не видна ни в кратком миге этой гонки, ни даже в ретроспективе недель, захватывающих этот набивший оскомину Цахкадзор. А видна с дистанции целой дюжины прожитых лет, миновавших с того дня, когда наши ребята всей командой поднимались по ступеням за медалями мирового чемпионата.

Роман Трушечкин, "Газета"