Ответственный секретарь ФЛГР Александр Кравцов уточняет свою позицию относительно состоявшихся выборов в гоночный комитет ФИС

Одна из последних заметок на сайте «Л.С.», а именно - «Александр Грушин – больше не член гоночного комитета ФИС?» вызвала острую реакцию в ФЛГР. Настолько острую, что исполняющий обязанности президента ФЛГР Александр Кравцов предложил встретиться для того, чтобы сверить позиции. Договорились о том, что эта встреча состоится в понедельник в присутствии Б.М.Быстрова и В.А.Иванова, чьи слова цитировались в заметке.
Признаюсь, когда ехал на встречу, был готов к тому, что «старики» могут отказаться от своих слов, поскольку произнесены они были без диктофона, в мимолётной беседе. Тем приятнее было услышать от почётного вице-президента ФЛГР Бориса Михайловича Быстрова:

- Ты всё правильно в своей заметке написал, мы всё так и сказали, слово в слово. Но, понимаешь, это ведь только часть правды.

При встрече присутствовал генеральный секретарь Союза лыжных федераций Георгий Мнацаканов. Напомню, что именно этот союз формально и представляет Россию в ФИС (для тех, кто впервые столкнулся с этой коллизией: ни лыжники-гонщики, ни горнолыжники, ни двоеборцы, ни прыгуны с трамплина не имеют прямого представительства в ФИС, их представляет Союз лыжных федераций России). Георгий Мнацаканов постарался внести ясность в историю замены в гоночном комитете ФИС Грушина на Кравцова.

Итак, по словам Мнацаканова, А.Грушин уже во второй раз не поехал на конгресс ФИС. При этом Грушину были куплены авиабилеты, оплачена гостиница, и эти деньги во второй раз «сгорели», потому что условия проживания и бронирования билетов при размещении на конгрессе очень жёсткие и не предполагают возврата этих средств.

- Мне показалось, - заметил Мнацаканов, - что Грушин, став членом гоночного комитета, сам не очень-то и стремился ездить на эти конгрессы и принимать участие в их работе. Кроме того, на последнем конгрессе к нам обратились с предупреждением, что если Грушин не приедет на конгресс и в следующий (то есть в третий) раз, Россия автоматически потеряет место в этом чрезвычайно важном для нашей страны комитете. Понимаете, мы можем потерять место в комитете по прыжкам, комитете двоеборья, да в каком угодно другом комитете, но потерять место в ключевом для России комитете было бы непростительно.

Далее Георгий Мнацаканов объяснил, что Кравцов ехал на конгресс с тем, чтобы заменить Виктора Иванова в комитете по проведению Кубка мира ФИС, однако в сложившейся ситуации после предупреждения ФИС по предложению Акентьева согласился занять место в более почётном и влиятельном гоночном комитете, а на место В.А.Иванова по ходатайству России ввели не Александра Кравцова, а Алексея Прокуророва.

- А не считаете ли вы, - задал я вопрос Мнацаканову, - что прежде чем делать такую замену, нужно было хотя бы поговорить с самим Грушиным, да и с общественностью неплохо было бы на эту тему посоветоваться?

- Это вопрос не ко мне, - отпарировал Мнацаканов, - это вы, лыжники, должны такие вещи решать внутри у себя.

- Конечно, такие замены должны были бы утверждаться конференцией или, как минимум, президиумом федерации, - подключился к разговору главный тренер сборных команд России В.А.Иванов. - Но что поделать, если у нас федерация утратила сейчас практически все признаки общественной организации? Как, когда, где утверждать? Про конференцию в Сыктывкаре ничего говорить не буду, и так всё сказано. Президиум, сами знаете, последний раз неизвестно когда собирался. Исполком («Л.С.»: исполком - это как бы малый президиум, состоящий из президента, вице-президентов и исполнительного директора) был создан по моей инициативе лет пять назад, но и он уже несколько лет не собирается. Я вообще, надо сказать, со сборными командами СССР, а потом России работаю с 1967 года, то есть уже 35 лет. В различных общественных организациях и того больше – с 1961. И за все эти годы никогда и нигде не видел, чтобы административно-командные методы руководства общественной организацией приобрели такие чудовищные формы, как при Анатолии Васильевиче Акентьеве. Конечно, нам надо всё-таки с этим что-то делать. И я считаю, что вся эта эпидемия открытых писем в печати оказалась спровоцирована во многом тем, что специалистам лыжного спорта негде пообщаться, обменяться мнениями, выработать пути дальнейшего развития лыжного спорта.

* * *

Александр Грушин сейчас находится в Острове со сборной командой, и мы позвонили ему с просьбой прокомментировать эти новые обстоятельства дела.

- К тому, что сказал Виктор Александрович Иванов, мне добавить просто нечего. Действительно, все наши выборные должности должны не назначаться президентом, а представляться на суд общественности, которая и должна ходатайствовать о тех или иных назначениях. Если готовилась замена, наверное, она должна была быть обсуждена на конференции в Сыктывкаре? К сожалению, и моё появление в ФИС (я сменил в этом комитете Бориса Михайловича Быстрова) прошло так же, без обсуждения. Но я, во всяком случае, появился там потому, что Борис Михайлович сам подошёл ко мне и предложил заменить его в этом комитете. Меня же перед этой заменой никто ни о чём даже не спросил.

- А что вы скажете по поводу того, что уже дважды не были на конгрессе?

- Признаться, я не помню, чтобы я дважды не приезжал на конгрессы ФИС. Однажды, действительно, я приехал с двухдневным опозданием, но опять же, согласовав это с руководством федерации. И уж во всяком случае, я ни разу не слышал о том, что существует порядок, согласно которому трижды не появившийся на конгрессе член комитета автоматически выбывает из этого комитета. Наверное, кто-то должен был меня поставить об этом в известность?

- То есть вы не слышали о том, что существует такой порядок?

- Я первый раз слышу от вас о том, что существует такой порядок, первый раз слышу, что я дважды не был на конгрессе…

- А как вы можете прокомменитровать слова Мнацаканова о том, что Грушин не очень-то и стремился ездить на эти конгрессы и принимать участие в их работе?

- Знаете, у меня сложилось впечатление, что наша работа в ФИС носит, как бы это сказать, совещательный, что ли, характер. При принятии решений не существует механизма голосования, и откуда потом вытекают окончательные решения, совершенно непонятно. Я по этому поводу в наших, российских кругах, как-то посетовал: нас заседает на комитете шесть или семь человек, каждый при этом высказывает своё мнение. Всех выслушивают и на этом встречу заканчивают. И какое мнение будет потом принято за главенствующее, совершенно неизвестно до тех пор, пока не прочтёшь об итогах позже в окончательных документах. То есть сама форма такой работы вызывала у меня определённые вопросы. Может быть, Георгий Александрович эти мои вопросы истолковал как нежелание работать?

* * *

Когда-то мы были с Александром Михайловичем Кравцовым довольно близки: он здорово помог нам с проведением соревнований «Звёздный спринт» на призы журнала «Лыжный спорт», логотип «Роснефти» в течение года украшал обложку «Л.С.». Но дело даже не в этой финансовой помощи: мы увидели в Кравцове нового яркого лидера – открытого, контактного, прогрессивного, на многие вещи в этой жизни смотревшего с нами одними и теми же глазами. Мы готовы были идти с ним до конца, и мы готовы были быть с ним членами одной команды!

После того, как прошла та самая знаменито-скандальная конференция в Сыктывкаре, очень многие приличные, уважаемые мною люди подписались под коллективным письмом в адрес Фетисова и Тягачёва с просьбой вмешаться и помочь признать результаты той конференции незаконными. Среди людей, подписавших это письмо, подписи Кравцова не оказалось...

Потом я сгрустью узнал, что именно Кравцов принял эстафету от Акентьева в Хамовническом суде, отвечая по иску А.Кондрашова и защищая интересы ФЛГР. И я почти физически ощутил: мы стремительно отдаляемся друг от друга. Ну не мог, по моим представлениям, приличный человек оказаться в этом суде по разные стороны баррикад с Кондрашовым… А уж когда я узнал о том, что он при довольно загадочных обстоятельствах занял место Грушина в ФИС, я поставил для себя точку в вопросе, с кем сегодня Кравцов.

* * *

И во мы сидим в кабинете Акентьева лицом к лицу. Сидим, и пытаемся понять друг друга.

Мы проговорили в общей сложности почти пять часов. Это не был разговор единомышленников, но мне хотелось понять сегодняшнего Кравцова, и было видно, что он хочет быть понятым, услышанным.

Сегодняшний Кравцов производит впечатление человека, который хочет многое изменить в нынешней жизни федерации. Он тащит огромный объём работы, пишет принципиально новые договора со спонсорами, заставляет и их, и сотрудников федерации работать по-новому. Он платит людям зарплату из бюджета спортивного клуба «Роснефть» (сегодня в ФЛГР, кстати, ни один работник не получает зарплату – 100% её сотрудников Акентьевым уволены), принимает на работу, увольняет. Но при этом ни на секунду не забывает одну простую вещь: он сегодня – никто, ибо «и.о.» - это и есть «и.о.». Этой весной Акентьев, вернувшись из полуторамесячного отпуска, уже перечеркнул всю его работу одним росчерком пера. Понимает ли Александр Михайлович, что согласившись работать и.о. президента, он получил сегодня только одно право – право реализовывать на этом посту волю Акентьева? Что будет после следующего возвращения Акентьева? Понимает ли Кравцов, что если плоды его работы не устроят президента, её постигнет та же участь - корзина?

Кравцов часто повторяет: «Я не за белых и не за красных, я не за Грушина с Чепаловым, и не за Акентьева, у меня своя позиция». Когда страна погрязла в МАСШТАБНОМ допинговом скандале, когда весь российский лыжный мир раскололся на две части, человек может себе позволить роскошь иметь собственную позицию? Не знаю, не знаю…

Похоже, он всё ещё верит, что можно и доброе имя сохранить, и с Акентьевым при этом не поссориться. Похоже, он всё ещё верит…

Я пообещал ему, что доведу до сведения читателей «Л.С.» уточнённую информацию относительно того, как он выбирался в гоночный комитет вместо Грушина. При этом честно высказал свою точку зрения и по другому поводу: участие Кравцова в суде в каком бы то ни было качестве против Грушина-Чепалова-Кондрашова на стороне ФЛГР – постыдное дело. Приличный человек себе этого, по моим представлениям, позволить не сможет. ФЛГР погрязла в обмане, и от него, Кравцова, все ждут каких-то инициатив по разрешению этого кризиса, а не обслуживания идей Акентьева.

Он ответил, что…

Впрочем, что ответил мне Кравцов, я говорить не буду – в конце концов он не уполномачивал меня цитировать его в открытой печати. Подождём. Совершенно очевидно – время деклараций прошло. Настало время конкретных дел, по которым мы и будем судить о роли Александра Михайловича Кравцова в современной истории российского лыжного спорта.