Николай Панкратов: бороться можно со всеми, все люди, всех можно обыгрывать.

Николай Панкратов, в отличие от Саши Легкова, на финише не стрелял словами, а говорит тихо, мягко. Но на вопрос об интервью заметил:

- Смотря какие вопросы будете задавать.

- Всякие будут вопросы. А что, есть вопросы, на которые отвечать не станете?

- Да по-разному бывает… (Коля тихо и как-то очень грустно улыбнулся)
Вы увидите, что я почти никаких вопросов Николаю задавать и не стал. Я уже знаю (догадываюсь), что ребятам из сборной не надо задавать вопросы про Рочева, Бородавко, Логинова, Ширяева, Чепалова, про отборы в Цахкадзоре, про «подскок» без акклиматизации в Саппоро, про весь прошлый сезон, который они отпрыгали с блинами от штанги, про спортивный принцип отбора, про то, что они думают о своём тренере, его методических экспериментах, да и много про что ещё спрашивать их не стоит. Их тренер Юрий Викторович Бородавко воспринимает сам факт задавания этих вопросов журналистами как провокацию, как атаку на сборную, на её единость, монолитность, легендарность, непобедимость. Видимо, этот посыл, это настроение тренера отчасти передаются и спортсменам. Поэтому и интервью это вышло коротким, тихим, почти никаким. Мне, признаюсь, даже неловко и перед вами, и перед Николаем за это. Но, расшифровывая этот коротенький файл, поймал себя на мысли, что, беседуя с Николаем, больше думал не о том, о чём мне хотелось его спросить, а о том, о чём мне его спрашивать не надо. Получилось – почти обо всём.

И всё-таки парни молодцы. Оказавшись между двумя катками – между своим тренером и общественностью, они держат удар, не замыкаются, не озлобляются, борются, мечтают о победах. И, как бы им ни было трудно, в отличие от своего тренера, вступают в диалог с общественностью, отвечают на вопросы. Не всегда им удаётся (или хочется) отвечать на трудные вопросы, но они стараются, и я верю, что дорогу осилит идущий. Очень хочется пожелать им сил, мужества, удачи. Удачи – особенно, им она сейчас как никогда нужна.

А интервью? Вот оно…

- Как бежалось?

- Тяжело. Не хватает физической подготовки. Опять приболел, горло болит - что-то как-то в этом году не удаётся по-хорошему покататься, поготовиться. Поэтому опоздал и к началу сбора здесь. Хотелось бы, конечно, получше себя чувствовать.

- А в целом настроение?

- Да хорошее. Я знаю, что можно бороться со всеми, все люди, всех можно обыгрывать.

- Хм… Хорошо сказали! Как трасса? По-разному отзываются об этой трассе…

- К сожалению, свежий снег даёт о себе знать, и после женщин трасса была своеобразна – и мягковата и не знаю почему, организаторы нарезали одну лыжню, и нужно было подстроиться под эту трассу.

- А вот подскажите мне, пожалуйста, я слышал, что одну лыжню режут специально, чтобы лыжники в поворотах не перескакивали из лыжни в лыжню, используя коньковый ход. Обычно там, где режут две лыжни, спортсмены используют малейший изгиб трассы, чтобы перескочить из колеи в колею, «официально» используя два-три шага коньковым ходом и набирается таких шагов – ох немало... Якобы две лыжни именно из-за этого и не режут.

- Я не знаю, почему так режут. Но всё равно повороты многие срезают, потому что по большому радиусу ехать дольше.

- На мир вы отобрались, всё нормально?

- Я не знаю, всё решает тренерский совет. А так в каждой гонке надо всё равно доказывать своё право быть там.

* * *


Андрей Кондрашов и Андрей Бояринов ушли на самую дальнюю петлю. И точку-то выбрали самую что ни на есть «садистскую» – в конце длинного выхода из крутого подъёма, там, где народ уже преимущественно «хрипит». Стоять с ними было очень интересно, но и снимать всю гонку в одной точке было невозможно. Поэтому, постояв с ними минут десять, я их бросил, ушёл искать других героев гонки :)








Не все могли заходить в дёминские подъёмы на параллельных – кому-то приходилось переходить и на «ёлку». На переднем плане – спины Ивана Артеева (№74) и будущего серебряного призёра гонки – Сергея Новикова (№75).








Николай Панкратов на трассе.