Евгения Медведева: когда мой ребенок спрашивает у бабушки – почему мама не на пьедестале сегодня, становится до слёз обидно

Чёрт!

Вот уж никогда бы не подумал – Женя Медведева на меня обиделась. Обиделась, и разговаривать после женской эстафеты отказалась наотрез.

- А какой смысл? Мы с вами поговорили после дуатлона, а вы так и не опубликовали. И зачем мы тогда беседовали?
Что правда, то правда. Мы побеседовали после дуатлона, но в силу определенных причин интервью это я опубликовать не успел. Подумал, что ничего страшного в этом нет – пойдёт в альбом. В конце концов, у нас отсюда, из Либереца, на сайт успевает уйти лишь около трети материалов, которые удаётся собрать. Остальное будет расшифровываться и дополняться в Москве, чтобы превратиться потом в 200 с лишним страниц альбома «Либерец-2009».

Но альбом альбомом, а Женя Медведева на меня обиделась, и ситуацию надо было как-то спасать.

В общем, в итоге переговоров (впрочем, непродолжительных и вполне доброжелательных) Женька сменила гнев на милость, и я предлагаю сегодня вашему вниманию два совершенно разных интервью – от 21 февраля (после дуатлона) и сегодняшнее.

* * *

ЕВГЕНИЯ МЕДВЕДЕВА: МНЕ ОЧЕНЬ НУЖНА БЫЛА "ДЕСЯТКА" КЛАССИКОЙ. НО... НИКТО МЕНЯ НЕ УСЛЫШАЛ.

- Жень, довольны тем, как для вас сложилась сегодняшняя гонка?

- Знаете, я очень довольна второй половиной гонки, коньком. Если честно, я очень просилась на десятку «классикой» для того, чтобы проработаться перед дуатлоном. Потому что я хорошо знаю, что для меня двухнедельный перерыв в стартах – это очень много. Я очень просилась у тренерского совета, хотя и понимала, что не буду претендовать на медали в классике. Но именно для проработки мне очень нужна была эта «десятка». Я, конечно, провела контрольную, но сами понимаете: контрольная – это контрольная, а старт это старт, это совершенно другое. А когда бежала вторую половину, то только тогда и побежала по-настоящему. Вот мне бы сейчас ещё километров 15, я бы ещё лучше пробежала.

- Вы на коньковой части, как я понимаю, сильно прибавили?

- В общем, да. Когда стартанули, впереди было меня было ещё двое наших девчонок, но, если честно, когда мы садились со спуска, я просто их объезжала. А лыжи делал мой муж Лёша (смеётся). Я думаю, девчонки не дадут соврать, что я их сегодня объезжала стороной на спусках.

- Вы сказали, что не хватило стартов. А как вы провели последний месяц?

- Две недели мы провели в Цахкадзоре. Сами знаете, там 2.000 метров высота, скоростную работу особенно-то не поделаешь. Но мы там тренировались не по тому плану, что команда, мы работали индивидуально – Лёша меня полностью курировал. Но, конечно, всё это было согласовано с тренерским составом, и всё-таки… На такой высоте не сделаешь нормальную скоростную работу. На классике мне сегодня не хватало резкости, а вот на коньке я уже была в своей стихии.

- Жень, а не надоело вам ездить в Цахкадзор? Рочев, Чепалова, все спринтеры уже отказались ездить в Цахкадзор перед главными стартами сезона – слишком высоко, слишком медленно, слишком тягуче. Почему ездите?

- Вы знаете, может быть, и надоело. Конечно, сейчас там изменились условия питания, проживания, там теперь шведский стол, можно что-то выбрать, я не боюсь ходить в столовую, не боюсь отравиться. Но трасса – всё равно очень плохая. Её плохо делают, ретрак там без задней гребенки, после его прохода на трассе остаются комки снега, и при коньковом ходе мы на них постоянно натыкаемся, ехать неудобно.

А в плане ехать или не ехать в Цахкадзор… Знаете, когда я туда приехала и увидела, что туда не приехали некоторые из членов команды, и поняла, что они уехали тренироваться в другое место, мне стало очень обидно. Например, у нас с Лёшей есть возможность за свои деньги, за деньги нашего личного спонсора – компании «Мечел» - поехать в другое место и тренироваться в гораздо более комфортных условиях. Но мы ведь подчинились, приехали? А другим, получается, можно было не ездить?

Опять-таки, мы мучаемся, тратим время на решение каких-то самых простых, примитивных вопросов. Например, с Лёшиной аккредитацией. Ему здесь, на чемпионате мира, помогали с этим вопросом самые различные люди, но только не наша федерация. А ведь Алексей меня готовил к этому чемпионату, он меня здесь мажет. Я кстати, очень прошу вас назвать поименно тех, кто нам помог в этой ситуации: Андрея Кондрашова и Ивана Исаева, сделавших нам аккредитацию, Даниэля Кузьмина из Израиля, предоставившего пропуск на машину и номер-накидку на трассу, болгар, давших Алексею место для подготовки лыж у себя в смазочной кабине.

- А почему Алексею не дали аккредитацию?

- Говорят, что количество аккредитаций исчерпано. Мы обращались с этим вопросом к Владимиру Алексеевичу Логинову, обращались к Юрию Викторовичу Бородавко, обращались ко всем. В течение последних двух недель мы пытались решить эту проблему, потому что на протяжении всего сезона Алексей ездит со мной, делает мне лыжи, и мне это действительно помогает, а не так, как говорят наши тренеры, что это мешает. Но в итоге, видите, пришлось Алексею выступать здесь в роли то ли российского журналиста, то ли болгарского сервисмена, то ли израильского тренера…

- Несколько слов о самочувствии…

- У меня на сегодняшний день два самочувствия: на первой половине гонки я бежала и думала: господи, ведь это же чемпионат мира. И как бы, действительно, я осознаю, что я бегу на чемпионате мира, а… не бежится. Опять же, повторюсь, давно не было стартов и это чувствуется. А на второй половине я уже бежала и понимала, что я бегу НА ЧЕМПИОНАТЕ МИРА! То есть классика и конёк оказались для меня двумя совершенно разными гонками. Очень не хватило стартов перед чемпионатом мира. У нас в Цахкадзоре с Юрием Викторовичем в первый же день, когда мы приехали, состоялся разговор. Я сразу подняла вопрос о своём участии на «десятке» классикой, сказала, что двухнедельный перерыв в стартах для меня – это много. Но почему-то никто меня не услышал. Обидно, но что я могла поделать в этой ситуации?


* * *

ЕВГЕНИЯ МЕДВЕДЕВА: КОГДА МОЙ РЕБЕНОК СПРАШИВАЕТ У БАБУШКИ – ПОЧЕМУ МАМА НЕ НА ПЬЕДЕСТАЛЕ СЕГОДНЯ, СТАНОВИТСЯ ДО СЛЁЗ ОБИДНО.


- Что скажете о прошедшей гонке?

- Когда после трёх этапов такой проигрыш, как можно стартовать? Никаких впечатлений. Падала, вставала, догоняла, снова падала, и снова вставала, и снова догоняла.

- Падали?!!

- Ну да, падала. Лыжи ехали так, что выскакивали из-под меня…

А, не знаю… Есть ещё 30 км, буду настраиваться, надеюсь, хоть там всё будет нормально. Я знаю, что всё будет на 100 процентов хорошо, потому что лыжи мне будет готовить Алексей.

- А сегодня кто вам готовил?

- Он же.

А так… Конечно, все настраивались на борьбу. Но как всегда, чего-то не получается, чего-то не хватает. От чемпионата к чемпионату бежим всё хуже и хуже. В Саппоро были седьмыми, в этом году – уже восьмые. Что-то надо менять.

- Что именно?

- Подготовку, отношение к тренировочному процессу, отношения между тренерами и спортсменами. Но так ведь дальше нельзя, правда?

- Вас не устраивает подготовка со сборной?

- Да всё меня не устраивает, но прежде всего - обстановка в сборной. Не дают спокойно работать. Мы бы работали спокойно, готовились…

- А чего бы вы хотели? Другого старшего тренера сборной? Или готовиться с мужем отдельно от команды?

- Да я сейчас уже ничего не хочу – я и так работаю с Алексеем отдельно от команды.

- Подождите, вы же со сборной командой тренируетесь?

- Езжу я со сборной, но всё равно тренируемся мы отдельно, сами. Конечно, тяжело, трудно одним. Нужна сплочённая команда, единый коллектив. Но у нас такого нет пока.

- Вы не мечтаете о тех временах, когда готовились с Лопуховым?

- Мечтаю! Я бы с удовольствием сейчас готовилась с Николаем Петровичем. И, кстати, когда Николай Петрович был старшим тренером сборной, он никогда не чинил препятствий Алексею. Наоборот, вызывал его на сборы, всячески приветствовал, использовал его для нужд команды. То есть, понимаете, не мы упрашивали, уговаривали тренера, а это шло, наоборот, с его стороны.

- Но Лопухов ведь жёсткий тренер, он диктатор?

- А может быть, так и надо? С женщинами, мне кажется, только так. Может быть, кто-то не согласится со мной. Я даже знаю людей из сборной команды, которые со мной точно не согласятся и скажут, что не хотят готовиться с Николаем Петровичем. А я скажу, что с ним было хорошо. Да надо, надо нас гонять!

- Вообще-то, Жень, всё это фантазии чистой воды – вы не министр спорта, а я не президент ФЛГР, чтобы взять, и вернуть Лопухова на место старшего тренера женской сборной. Но вот если бы вдруг Николай Петрович вернулся, как вы думаете, команда смогла бы подняться, появились бы у России шансы в Ванкувере?

- Я знаю, что не все девчонки согласились бы тренироваться с Николаем Петровичем. Потому что кто-то уже прошёл его школу, кто-то категорически против него. Но я думаю, что команда бы поднялась, потому что сейчас у нас очень уж расслабленная обстановка в команде.

- Я вчера разговаривал с тренером Юстины Ковальчик Александром Веретельным и с самой Юстиной, и спросил его среди прочего: в чем, по его мнению, причины неудач российской сборной? Он сказал – Юстина тренируется в два раз больше, чем российские девочки. Было время (в годы работы Грушина с женской командой), когда Юстина смотрела на русскую сборную и говорила мне: как это можно повторить? Это невозможно! А сегодня, говорит Веретельный, Юстина выполняет в два раза больший объём по сравнению с российскими гонщицами. Может быть, я чуть привираю насчёт в «два раза», не помню, как он дословно высказался, но смысл в том, что гораздо больше, несопоставимо. Это правда?

- Да, Юстина очень много тренируется, это правда. Но, знаете, на неё ведь работает целая команда. Целый штаб, который обеспечивает всё – от подготовки лыж до тренировочного процесса. Когда созданы такие условия, хочется обеспечить отдачу, хочется добиваться результата. Конечно, у нас тоже созданы все условия, все мы стараемся, но…

Нам надо многое поменять в работе сборной, надо больше тренироваться, быть целенаправленней, собранней, сплочённей. Не хочется терять время, потому что всем нам далеко не по двадцать лет. У нас у некоторых уже семеро по лавкам сидят дома. Жалко оставлять их одних, они же растут без матерей. И когда мой ребенок спрашивает у бабушки – почему мама не на пьедестале сегодня, почему маму не награждают, до слёз обидно.

- Вы не боитесь в случае опубликования этого интервью каких-то репрессий, преследований со стороны руководителей федерации? Тут, в Либереце, за гораздо более невинные интервью нашему сайту некоторых уже прессуют по полной программе…

- А куда уже дальше прессовать-то? И так уже запрессовали – дальше некуда. Да надоела уже эта расхолаженность, надоело это безвременье. Может быть, кто-то и не согласится со мной, но с Николаем Петровичем мы всегда были в тонусе. Одному трудно, всё равно нужен коллектив, в котором все заодно, в котором все вместе идут к цели. Перед Олимпиадой у нас был такой коллектив. Пускай нам было тяжело, трудно с Николаем Петровичем психологически, но в олимпийском сезоне всё у нас было по-другому. У нас было шесть групп, помните? («Л.С.»: Лопухов (Медведева, Куркина, Баранова), Ревина (Матвеева, Сидько), Грушин (Нагейкина), Бояринов (Завьялова), Чепалов (Чепалова)). И у нас действительно была тогда конкуренция, мы готовы были выйти на лыжню и разорвать всех. И не только друг друга, но и всех остальных. Сейчас же у нас как-то всё сглажено, спокойно, тишь да гладь.

Вы говорите, будут прессовать. Да пускай прессуют, а что делать-то? Может быть, это даст какой-то толчок? И прежде всего мне самой? Да и не только мне?

- Жень, но это же наши с вами фантазии о возвращении Николая Петровича Лопухова в сборную. А если это не сбудется, тогда что?

- Будем бороться, а что делать? Сейчас же мы пытаемся как-то работать сами - так, как мы сами видим этот процесс. Может быть, теперь, после прочтения этого интервью, кто-то из руководства сборной скажет, что мы с Алексеем пытаемся отсоединиться, обособиться от команды. Но мне кажется, в сборной необходимы перемены. Назрели! Ну сколько можно?! Я сегодня хочу уже только одного – чтобы нам с Алексеем дали возможность спокойно работать. Чтобы не мешали, чтобы не надо было, как в случае с этой вот Лёшиной аккредитацией, неделями бегать и решать трёхкопеечные проблемы, чтобы не нужно было ехать на сборы туда, куда укажет старший тренер и куда нам ехать не нужно, чтобы мы могли готовиться там, где считаем сами необходимым.

Понимаете, хочется результата. Вот только сегодня я разговаривала с одним спортсменом из мужской команды, не буду называть его имя. Он тоже со мной согласен – время уходит, жалко годы. Я, например, здесь не для того, чтобы потусоваться, поездить по соревнованиям, пожить с командой. Мне бежать, выигрывать хочется. А если не выигрывать, то зачем терять время, жечь лучшие годы?

Обидно до слёз…

Все материалы о Кубке мира-2008/2009 по лыжным гонкам